— Она чертовски красивая, мужик. Я называл девушек горячими, сексуальными, суперскими, но с уклоном в стиле «я бы все равно трахнул твою задницу в трейлере». Она другая. Девчонка вроде нее должна держаться подальше от любого, кто хоть каплю напоминает белые отбросы из Флориды вроде нас.
Я вынул пистолет из кобуры и положил его на столик.
— Ты собираешься сказать что-то, после чего мне пригодится вот это? — спросил я.
Но на его лице со светлой бородой отражалось другое, и это выводило меня из себя.
Он хотел защитить малышку.
Потому что любил ее.
Мне хотелось опустошить всю обойму в его долбаную грудь, но я не сделал этого. Потому что понимал — малышка воплощала все и сразу в одной красивой долбаной упаковке, и не ее вина, что это видели все, включая Медведя. Но ему будет плохо, если он когда-либо воспользуется этим.
Если он когда-либо коснется ее, то я буду стоять над его трупом с дымящимся пистолетом, и все равно не испытаю ни малейшего чувства вины, потому что он сам будет виноват.
Медведь это знал.
— Бл*дь, опять твой пистолет, — фыркнул Медведь, — ты с самого начала знал, что она мне нравилась. — Он стряхнул пепел со своей сигареты в пустую бутылку из-под пива. — Как же мне жаль, что я отправил ее к тебе наверх в ту ночь. Что не оставил ее себе. — В его голосе угадывалась грусть. — А потом узнал, что ты так и не трахнул ее тогда, поэтому я был вне себя от ярости, когда ты появился на пристани, — Медведь сделал еще одну затяжку. — Ты мой должник, отморозок.
Именно благодаря тому, что он отправил ее в мою комнату в ту ночь, я положил глаз на малышку, и это была единственная причина, из-за которой мой кулак еще не врезался в его нос.
Нам нужно было сменить тему разговора прежде, чем произойдет что-то, о чем мы оба пожалеем. Я — потому что он был моим другом. Он — потому что его тело наполнится свинцовыми пулями.
— Ты так и не ответил на вопрос, говнюк, — Медведь наклонился вперед. — Почему она?
Я пожал плечами.
— Не знаю, — прозвучал честный ответ. — Это просто еще одна истина. Типа, почему небо голубое. А трава зеленая, — пожал плечами я. — Она — моя. Просто моя. Знай это.
— Ты когда-нибудь думал о том, что она заслуживает лучшего, чем это дерьмо? — Медведь махнул рукой на комнату. — Чем ты? — я кинул на него вопросительный взгляд. Если до этого разговора границы еще соблюдались, то сейчас их стремительно переходили. — Я не себя имею в виду, придурок. Просто… лучшего, чем все это. Чем эта жизнь.
— Конечно, — я подкурил сигарету и затянулся, бросив зажигалку на столик. А затем посмотрел на Медведя и улыбнулся.
— Но у нее не будет лучшего… у нее есть я.
Мне едва ли удалось произнести задуманное, потому что бетон и сталь посыпались на нас со всех сторон, разлетевшись по квартире, как торнадо.
Я пригнулся, упал на живот и укрылся за кофейным столиком. Кашель душил меня, потому что в легкие забилась пыль. Я прищурился и стал вглядываться в том направлении, откуда прозвучал взрыв.
Огромная дыра зияла там, где секунды назад была стена.
От нее остались только обломки, огромная куча дробленых бетонных блоков покрывала гостиную.
И диван, стоявший у той стены.
А вместе с ним и человека, лежавшего на том диване.
Медведя.
Глава 8
Доу
Было очень рано. Или поздно.
Или… что-то.
У меня наконец-то появилось воспоминание о ком-то, кого я знала до потери памяти, и этим человеком оказалась та, с кем произошло знакомство и после.
Никки.
Моя лучшая подруга еще с тех времен, когда мы бегали в подгузниках.
Она же шлюха, которая словно делала мне одолжение, позволив находиться рядом с ней все то время, пока мы обе пытались выжить на улицах.
Я не сомневалась, что именно связь между моим прошлым и настоящим помогла мне вспомнить. Это был единственный понятный момент. Все остальное напоминало вождение машины с грязными стеклами, безуспешные попытки посмотреть в пыльное лобовое стекло, чтобы увидеть дорогу.
Почему Никки, зная меня и понимая, что когда-то мы были практически сестрами, предложила мне продать себя байкеру на вечеринке Кинга взамен на теплую постель и защиту?
Я была не в силах уснуть из-за большого количества вопросов, крутившихся в моей голове, поэтому вышла на переднее крыльцо, присела и начала рассматривать фотографию Никки в рамочке.
Кинг был не единственным, кто лгал мне все это время.
— Почему ты не рассказала мне о том, кто я? Кем была? — спросила я у фотографии, пробежав пальцами по серебряной рамке.
— Эй, Рэй! Много времени прошло! Как жизнь молодая? Путешествие прошло удачно? Как тиран поживает в эти дни? — я посмотрела на стоявшего на нижней ступеньке почтальона. Стало светло, но я даже не помнила, когда взошло солнце. На мужчине были одеты темно-синие шорты с носками в цвет. На лице сияла такая широкая улыбка, что либо он был одним из самых счастливых людей на земле, находился под действием наркотиков, ну или являлся настоящим психом.
