— Тогда, считайте, вы состоялись!
— О господи! Тогда, считайте, со мной покончено!
— Наверное, у него наконец прорвалось все напряжение, которое скопилось за годы работы на Люсьена Лелона, — сказала Купер, когда Диор ушел.
Они с Генри были в спальне, и Купер, сидя на кровати, скатывала с ног чулки. Муж пылким взором следил за тем, как она раздевается.
— Замри.
Она подняла на него глаза:
— Что?
— Просто не двигайся. Ты сейчас такая красивая!
— С наполовину спущенными чулками?
— Я хочу навсегда запомнить этот момент.
Купер улыбнулась и перестала раздеваться.
— И что такого особенного в этом моменте?
— Каждое мгновение с тобой — особенное. Но иногда меня точно громом поражает…
— Что тебя поражает, дорогой?
— Какая ты красивая. Что ты здесь, со мной. Что ты наконец моя. Что ты — чудо. Это приводит меня в изумление. И когда меня настигает эта мысль, мне хочется вырвать это мгновение из течения времени и сохранить его навечно, чтобы оно не исчезло. — Он опустился перед ней на колени. — Я до сих пор с трудом могу поверить, что ты — моя жена.
— Но это так и есть. И я обещала больше не сбегать от тебя.
— Ты счастлива со мной? — спросил он, бережно стягивая ее чулки до лодыжек.
— С тобой я счастлива до полного блаженства, и тебе это известно.
Он освободил ее ступни от скатанного прозрачного нейлона.
— Неужели нет ничего, в чем мне стоило бы исправиться?
— Ты и так постоянно превосходишь мои ожидания. — Она погладила его по волосам, пропуская их сквозь пальцы. — Тебя что-то или, может быть, кто-то беспокоит?
Он прикоснулся теплыми губами к выступающим голубым венам на подъеме ее ноги:
— Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Ни один мужчина — и ни одна женщина — не давали мне возможности чувствовать то, что я испытываю с тобой, — нежно произнесла она. — Если ты беспокоишься из-за Сюзи, то с ней я никогда не была так счастлива. Ты преподнес мне небеса на блюде. Если бы я знала, насколько счастливой ты меня сделаешь, я бы никогда не бросила тебя у алтаря. Я бы прокричала «да! да! да!» и утащила тебя домой, в постель.
— Это стало бы более счастливой развязкой событий того дня, — признал он.
— Ты так и не рассказал, что почувствовал там, в соборе.
Его взгляд потемнел:
— Я тогда почувствовал себя человеком, у которого прямо перед носом захлопнули врата рая.
Она застонала:
— Ты, наверное, так меня ненавидел!
— Ни секунды. Я ненавидел себя. Я знал, что сам во всем виноват. И знал, что каким-то образом должен тебя вернуть — иначе я никогда не буду счастлив.
— Я так сожалею, что причинила тебе боль. Я слишком испугалась.
— А я был слишком самонадеян. Впредь я никогда не совершу этой ошибки.
— Ты понял, почему я сбежала?
— Ты решила, что я отберу у тебя свободу.
— Да. Я не понимала, что ты даришь мне свободу — свободу жить так, как я хочу, свободу самовыражения… Генри, — прошептала она, прерывая себя, — я не могу думать, когда ты это делаешь.
— А тебе и не надо думать, — откликнулся он, покрывая поцелуями ее бедра. — Мы украли этот миг у времени. Он навеки наш.
— Но ты должен остановиться, если мы хотим закончить наш разговор.
Он улыбнулся, подняв голову:
— А о чем еще говорить?
— Я хочу убедиться, что ты действительно меня простил.
— Разве я был бы здесь и занимался тем, чем сейчас занимаюсь, если бы не простил тебя?
— Иди ко мне. — Она откинулась на кровать, а он скользнул поверх, накрывая ее своим телом. — Я люблю тебя, Генри.
— И я тебя люблю, — ответил он, обнимая ее. — И буду любить всегда, целую вечность. — Они смотрели друг другу в глаза и словно пытались остановить волшебное мгновение, к которому он ее привел. А потом любые мысли и слова стали неважны.
Когда Купер в следующий раз увидела Диора, он был в панике.
— Бюссак проконсультировался с советом директоров, и их заинтересовала идея. Теперь они хотят обсудить мое предложение в деталях.
— Так расскажи им о нем, — сказала Купер.
— Черт меня дернул открыть рот! Я вообще не рассчитывал на такое развитие событий.
— Генри поможет тебе набросать бизнес-план, — пообещала Купер.
Генри и вправду отложил все свои дела и каждый день проводил с Диором у того в кабинете, подбивая цифры и выстраивая прогнозы для людей Бюссака.
— Тиан блестяще разбирается в моде и знает свое дело до тонкостей, — сказал Генри после одного из их мозговых штурмов. — Но проблема заключается в его характере: он постоянно напряжен, его самооценка страшно неустойчива. Мы с ним обсуждаем грандиозную схему — и вдруг его начинают одолевать сомнения. Он прячет лицо в ладонях и плачет, повторяя: «Это невозможно, ничего не выйдет». Мне приходится заманивать его обратно за стол, как малого ребенка.
— В каком-то смысле он и есть малое дитя, — подтвердила Купер, обвивая рукой шею мужа. — Талантливое и хрупкое. Будь с ним нежен, дорогой.
— Да я и так с ним нянчусь. А вот Бюссак не станет.
Но через несколько дней Тиан полностью сдался.
— Я больше не могу, — заявил он. — Я отправил телеграмму Бюссаку, отзывая свое предложение.
Купер ахнула:
— Тиан! Ты же этого не сделал?
