А вот у меня оптимизма существенно меньше. В строю осталось сто двадцать человек из двухсот, а у врага воинов больше раз в пять. Я ведь поднялся на стену и вижу, что творится у них в лагере. Да, до него очень далеко, но блеск бронзовых доспехов не спутать ни с чем. Вожди собрались в кучку и обсуждают что-то, оживленно жестикулируя. Или это они морды друг другу бьют? Не вижу отсюда. В любом случае, ничего хорошего нас не ждет. Их намного больше, и они нас заперли на вершине горы. Еду мы можем растянуть на пару месяцев, а вот воды у нас хватит недели на три. А потом всё, мы начнем умирать от жажды. Они больше не полезут в ловушку. Вождям пиратов, если они не полные идиоты, нужно просто подождать. Я спустился вниз и начал разглядывать связанных пленных, которых Абарис притащил сюда. Все четверо ранены, трое в руку, один в голову камнем. Они очумело смотрят по сторонам, бледные как полотно. Они не ждут ничего хорошего, ведь пленных у нас обычно используют для жертвы богам.
— Господин, царица прислала меня, чтобы я помогла вам умыться!
Рядом со мной стояла рабыня с кувшином, немолодая тетка, которую Креуса привезла с собой из Трои. Я рассеянно кивнул и начал отмывать засохшую грязь, пот и кровь, что покрыла коркой мое лицо. Розовые струи стекали на землю, а я фыркал, довольный, ощущая долгожданную прохладу. Вскоре вода стала прозрачной, и лишь под ногтями остались следы запекшейся крови, но их пока не смыть.
— Ты! — я ткнул рукой в крайнего из пленных, движением брови отпустив служанку. Я выбрал его, потому что он сидел наособицу от остальных троих. — Кто такой и кому ты служишь?
— Царю Инаху служу, — испуганно зыркнул на меня мужик лет тридцати, перевитый сухими жилами. Выдубленная солнцем шкура, казалось, никогда не знала одежды, а его своеобразный говор натолкнул меня на интересную мысль.
— Из пеласгов будешь? — спросил я.
— Да, господин, — кивнул тот с обреченным видом. — С Крита мы пришли.
— Сколько за стеной воинов из вашего народа? — задал я вопрос, не особенно надеясь на ответ. О цифрах этот персонаж знал примерно столько же, сколько я о царе Инахе. То есть совсем ничего.
— Десять кораблей, — ответил тот, не уточняя размер этих самых кораблей.
— А не тот ли это царь Инах, — спросил я, — что гроза всех купцов в Великом море?
— Он самый, — гордо кивнул мужик, прожигаемый презрительными взглядами остальных. Те, видимо, были ахейцами. А ахейцы, согнавшие пеласгов с их родовых земель, ни во что не ставили старинных хозяев Греции.
— Я тебя отпущу сейчас, — сказал я, — если пообещаешь сделать для меня кое-что.
— Все, что хотите, господин, — торопливо ответил налетчик, который и не надеялся остаться в живых.
— Ты запомнишь то, что я скажу слово в слово, — начал я, не обращая внимания на удивленные взгляды. — Ты передашь царю Инаху мое предложение. Я дам ему талант серебра, если он уведет своих воинов с моего острова до завтрашнего полудня. Я наслышан о нем, и не хочу с ним воевать. Он грозный противник.
— Целый талант серебра! — ахнули пленные, да и мои собственные воины, стоявшие рядом, едва не захлебнулись слюной.
— А нам что дашь, царь? — спросил не самый умный из ахейцев, но точно самый смелый и жадный. — Мы тоже хотим серебра!
— А вам я позволю посмотреть, как настоящие мужчины поедут домой, к своим женам, с богатой добычей! — любезно ответил я. — Они будут пить вино и хвалиться своими подвигами, пока вы будете сидеть под стенами крепости и подыхать от голода. Пеласги — настоящие воины, а ахейцы — поганые дерьмоеды, которые годятся только на то, чтобы прислуживать их женам. Передайте своим царькам, что завтра на рассвете мои люди притащат мешок серебра для великого царя Инаха.
— Я любые клятвы дам, господин, — торопливо сказал пеласг, который уже мысленно представлял, как принесет эту весть в лагерь.
— Так приноси и выметайся отсюда, — небрежно произнес я. — И скажи, чтобы цари тела убитых собрали для достойной встречи с богами. Именем Поседао клянусь, мы не станем стрелять.
— А нас убьешь, царь? — недобро смотрели на меня ахейцы.
— Если принесете клятвы, что передадите мои слова в точности, то не убью, — пожал я плечами. — Наши боги уже приняли кровавые жертвы, больше им пока не требуется. Абарис! Как только они пробормочут все, что нужно, выброси их за ворота.
— Слушаюсь, господин, — ответил дарданец, находящийся в состоянии полуобморока. Он так ничего и не понял.
