— А что я должен был делать? — насмешливо посмотрел на меня Приам. — Плакать, причитать и сеять панику среди подданных и друзей? Конечно, я смеялся над ней при всех и называл ее дурой. Мне и не оставалось ничего другого. Переходи к делу, Эней! Я начинаю уставать.
— Я предлагаю ударить в сердце Аххиявы, — сказал я и развернул перед ним лист папируса. На нем я схематично набросал карту мира так, как сам ее представлял.
— Это еще что такое? — удивился Приам.
— Чертеж земель, — пояснил я. — Вот Троя, вот Дардан, вот Проливы. Вот Микены и Аргос. Вот Угарит, но его сожгли дотла. Вот Милаванда, она стоит на нашей стороне моря. Если взять острова между ними, то оборвется нить, которая питает торговлей всю Аххияву. И поверь, этот удар будет куда сильнее, чем кража какой-то бабы, которая, по большому счету, никому не нужна. У них с Менелаем прекрасная семья. Хеленэ его ненавидит так, что даже его дочь не стала забирать с собой, а она сама нужна ему только потому, что без нее у него нет никаких прав на Спарту.
Последний пассаж я говорил в пустоту. Приам меня даже не слушал. Он взгляда не мог оторвать от листа папируса.
— Как ты это сделал? — Приам водил пальцем по карте и задавал мне вопрос за вопросом, напоминая любопытного ребенка. — Нил! Я понял! Убей меня молнией, зятек! Это же Нил! Вот его рукава! Большие острова — это Кипр и Крит! А кстати, какой из них Кипр? А, вот этот! Он же недалеко от Угарита.
— Я хочу нанять людей и корабли, — сказал я и ткнул в кучку островов, которые были известны мне как Киклады. — Сифнос, Милос, Парос, Наксос, Делос. Три десятка островов заселены людьми. Если взять их под контроль, то вся морская торговля будет под нами.
— Это так, — неожиданно согласился Приам. — Но взять мало, нужно еще удержать. От этих островов до Аххиявы куда ближе, чем до Трои. Агамемнон немедленно бросит туда свои силы.
— Я утоплю их в море, — откинулся я на спинку кресла и пристально посмотрел на Приама. — Они даже не дойдут сюда, понимаешь? Ты победишь, не начав войну.
— Пустая похвальба, — презрительно посмотрел на меня Приам. — Я думал, ты предложишь что-то толковое. Все-таки ты еще мальчишка. Уходи, зятек, ты разочаровал меня. Я трачу время на болтовню.
— Воевать на чужой земле дешевле, чем на своей, — торопливо сказал я. — Позволь нанять в Трое людей и корабли, и я докажу тебе, что прав!
— Людей нанимай, корабли тоже, — равнодушно пожал плечами Приам. — Я передам купцам свое позволение. В порту ошивается немало всякой сволочи. Если ты уведешь ее отсюда, это уже будет неплохо. Но пока нам не о чем говорить с тобой. Агамемнон могуч, а ты просто глупец. Он раздавит тебя одним ударом.
— Жди вестей, царь, — я встал и коротко поклонился. — Они придут очень скоро. Кстати, бывший царь Микен Эгисф еще жив.
— Я это знаю, — хмыкнул Приам, и в его глазах появилось что-то, похожее на тщательно скрываемое одобрение.
Я вышел от него, и мое сердце пело от счастья. Ведь мне от него ни хрена больше и не надо. Нужно, чтобы он просто не мешал. Весь расчет строился на том, что он захочет убрать беспокойного зятя и множество безработных стражников, которые уже становятся немалой проблемой. Не раскрывать же ему весь замысел до конца. Обойдется, гад продуманный!
Как произвести впечатление на голодранцев, готовых умирать за еду и добычу? Только используя тяжелый понт, и никак иначе. Именно поэтому я и стоял на возвышении перед двумя сотнями мужиков, собравшихся со всех концов Великого моря, и исправно потел в своей сбруе. Бронзовый панцирь, бронзовый шлем, блестевший на солнце, как котовы… очень сильно блестевший, в общем… и львиная шкура, надетая поверх него и завязанная лапами на груди. Абарис, который нашел пять безработных ватаг в порту, наплел им с три короба о моем героизме и царском происхождении, и они, узрев меня во всей красе, уверовали. Еще бы, ведь так носить львиную шкуру имел право только тот, кто собственноручно этого самого льва и сразил. А тут еще и не львица какая-нибудь, а зрелый самец с огромной гривой. Такое далеко не каждому удается свершить. Охота на льва — царская забава, а свежие отметины на лице лишь подтверждали эту версию, придав мне нужный ореол.
— Достойнейшие мужи! — безбожно польстил я куче безработных стражников, одетых в одни только набедренные повязки. — Я предлагаю вам наём на три месяца. Я Эней, сын Анхиса, из царского рода Дардана, возвращаю по праву то, что дано мне богами, и мне нужно войско. Моя еда, оружие в счет оплаты и раздел взятого по обычаю. Я плачу помимо еды по два сикля серебра, но будет условие: тех, кто сдается, не убиваем, баб берем только по согласию, в рабство никого не продаем. Дома не жжем, деревья не рубим, скот не режем, поля не травим. Добычу оценим, и я выплачу ее цену оружием, серебром, зерном и солью.
— Что это за война такая? — удивленно загудели наемники, а самые умные пояснили недогадливым.
— Сказали же вам, свое возвращает! А свое целым должно быть!
