— Правильно сделали, — ответил я после раздумья. — Рановато нам тягаться с такими волками. Что ты, что Сфанд пока что с критянами и рядом не стояли. Они морем живут. В первый раз удачно получилось, не ждали они от нас такого. Видно, ахейцы на разведку сюда пришли, да еще и прихватили того, кто здешние воды знает. Не завести без этого корабль на мель. Они, скорее всего, ждали, когда ты за ними пойдешь.
— И я тоже так подумал, — кивнул Абарис. — Потому и не пошел. На востоке — Парос, а вокруг него — мелкие острова и камни. Там днище распороть — что высморкаться. Они лишь в своих скалах сильны, на большой воде мы их как котят перетопим. Да только они с нами в открытом море больше нипочем драться не станут.
— Значит, будут драться на берегу, — усмехнулся я. — Критяне, хоть и поцелованы морским богом, но дома имеют на суше, и корабли хранят там же. Разбойникам нужно есть, спать и где-то сбывать награбленное.
— Так они его у нас же и сбывают, — непонимающе посмотрел на меня Абарис. — Вон в порту их лохань стоит.
— А вожак у них как, толковый? — спросил я, боясь спугнуть забрезжившую в голове перспективную мыслишку.
— Он не ахеец даже, природный критянин, — сказал Абарис с таким видом, что это должно было все объяснить. — Это же не люди, это дельфины. Они рождаются сразу в море. Люди так говорят.
— А у нас они что делают? — спросил я.
— Рабов притащили на продажу, — пояснил дарданец. — Наловили по островам и привезли на зерно менять. Мужиков в кузницу забрали сразу же, а баб ткачи купили. По всему Великому морю слух идет, что тебе люди нужны. Недорого отдают, кстати, и бабы красивые есть. Я вот тоже купил. Там еще одна осталась, ничего такая, но просят за нее дорого. Хочешь прикупить?
Я вздохнул, поражаясь про себя идиотизму происходящего. Мне нужны чистые торговые пути, а идея бороться с пиратами, покупая у них же награбленное, тянет на премию Дарвина. Но, с другой стороны, великий Рим столетия терпел унизительные поражения от морских разбойников, разрешая работорговлю на Делосе. Крошечный островок пропустил через себя миллионы рабов, которые сгинули потом на римских латифундиях. Все это продолжалось, пока Помпей Великий не получил звание диктатора, шесть тысяч талантов золота на расходы, двадцать легионов и пятьсот кораблей. Я точно не он. И корабля у меня всего три. А ловить критян в их родных скалах можно до второго пришествия того, кто еще и в первый раз не пришел. А ведь кроме критян есть княжества Лукки и Тархунтассы, есть Родос и Кос, Сицилия и Итака, есть Эвбея и Китера, есть египтяне, живущие на севере Дельты, и захваченный бандами Кипр. Да и каждый купеческий караван из какого-нибудь Тира не считает для себя зазорным остановиться и ограбить рыбацкую деревню, наловив там баб и детей. Разбой на море — это мощный тренд, и ремесло пирата не считается зазорным. Оно так же уважаемо, как ремесло купца, и зачастую от него неотличимо.
— Приведи их главного ко мне на ужин, — сказал я Абарису. — Поговорим.
— Здесь хорошо, господин мой, — одобрительно улыбнулась Креуса, зайдя в свои новые покои.
По местным меркам они просто огромны. Здесь обычна ситуация, когда многодетная семья ютится в каменной клетушке, напоминающей своими габаритами грузовой лифт. Комната площадью метров пятнадцать квадратных вполне подходила и для установки прялки, и для размещения люльки, и для топчана рабыни. И даже большая часть сундуков с добром тоже здесь помещалась, придавая комнате малость захламленный вид. Но жене тут нравилось, а потому я просто махнул рукой.
Она успела переодеться, сменив пропыленный дорожный хитон на разноцветное платье, подобающее знатной даме. Сложное многослойное изделие, состоящее из юбок разной длины, торчащих одна из-под другой, смотрелось довольно мило, особенно если учесть, сколько моя жена потратила труда, чтобы его изготовить. Немыслимо яркие ткани были расшиты по подолу пурпурными и золотыми нитями, а швы отделаны яркой крученой тесьмой. Для людей, носивших в лучшем случае кусок ткани с дыркой для головы, такое платье означало непроходимую пропасть. Пропасть между ними, черноногими, и ею, дочерью царя. Только волосы она не успела убрать в сложную прическу, и они падали ей на грудь толстыми змеями смоляных кос.
Креуса провела пухлой ручкой по теплому кирпичу стен и улыбнулась, совершенно счастливая. Ей шестнадцать. Она взрослая женщина, мать и хозяйка. И впервые над ней не довлеет ничья воля, кроме воли мужа. Рядом нет ни отца, ни матери, ни тестя. Она полновластная владычица над душами и телами десятков рабов, которые содержат в порядке этот дворец. И она намерена справиться с этой ролью точно так же, как ткет разноцветные покрывала. То есть абсолютно идеально, не пропуская ни одной нити своим челноком.
— Креуса, — сказал я. — У нас сожгли парус. Разберись, сколько у нас тканей и каких. Парусов нужно будет много. Нам сейчас не до пурпурных носков. Займись этим.
— Да, хорошо, — милое личико повернулось в мою сторону, она стрельнула глазами, а потом смиренно опустила их в пол. — Я больше не мила своему господину?
