— Я из старого критского рода, — ответил он и рыгнул, вежливо прикрыв рот. — Мои предки владели этими водами еще в те времена, когда ахейцы только сделали свою первую лодку. Ненавижу ахейцев. Они забрали мою землю.
— Мы дарданцы, — усмехнулся я. — Мы их тоже не любим.
— Тогда нам по пути, — весело оскалился критянин. — Зачем звал, царь? У тебя ведь есть дело ко мне, так? Или ты просто любишь кормить всех, кто приплывает на твой остров?
— Есть дело, — не стал спорить я. — Мне нужен умелый мореход. Я готов щедро ему платить. Ты умелый мореход, Кноссо?
— Я родился на корабле, я живу на корабле, и я умру на корабле, — презрительно ответил тот. — Как мой отец, дед и прадед. Я знаю каждую скалу и каждый водоворот на две недели пути отсюда. Я знаю все ветры, и когда они дуют. Я доходил до земель сикулов и шарданов! Я критянин, а вы, дарданцы, обычные пастухи, которым достались хорошие корабли. Вы сели на мель у берегов собственного острова! Подумать только! А что будет, если вы решите сходить куда-нибудь к берегам Лукки? Там есть места, где течение становится таким быстрым, что его не пройти на веслах. А в водах севера внезапно налетают полуденные ветры, которые могут выбросить корабль на скалы. У каждого острова море разное, царь. Ты решил подмять эти воды под себя, но тебе не продержаться долго. Ты не чувствуешь моря, как чувствуют его те, кто пашет волны с самого рождения.
— Как Одиссей? — спросил я.
— Лихой малый, — уважительно ответил критянин. — Я много слышал о нем. Люди говорят, он знает западное побережье Ахайи как никто другой. Там воды — полная дрянь. Скалы и глубокие бухты, одна на другой. А уж около его островов и вовсе не пройти без знающего человека. Там хуже, чем у Малейского мыса, где бог Поседао забирает себе каждый десятый корабль.
— Пойдешь ко мне на службу? — спросил я его.
— Можно, — деловито кивнул он. — Только плати и корми! Если вдруг тебе интересно, шум по северному берегу знатный идет. Говорят, ты корабли Асивийо Кривого потопил, а деревню его сжег. Народ волнуется, кровь тебе пустить хотят. Боятся, что ты и по их души пожалуешь. Что делать-то надо?
— Пойдешь с моими кораблями на Крит. Будешь резать и топить ахейцев, что сели там, — сказал я ему, приняв к сведению информацию о своей внезапной популярности среди тамошнего отребья.
— Не надо никуда ходить, — уверенно ответил Кноссо. — Только вспотеешь на веслах. Они скоро сами сюда придут. Посмотрели, как вы тут с кораблями управляетесь, помозгуют малость, а потом обязательно заявятся. Я бы точно придумал, как пустить вас на дно, а они, поверь, не глупее меня. Жди гостей до зимних штормов, царь. Сифнос сейчас лакомый кусок. В общем, я служить тебе согласен. Если всегда вот так кормить будешь, я ахейцев со всем своим удовольствием топить стану. Все хорошие места на берегу заняли, сволочи. Мне с парнями и приткнуться негде. Но вот жаль, силенок у меня маловато. Что одним кораблем на тридцать весел сделать!
— Я добавлю тебе силенок, — ответил я. — И по оплате не обижу. Ты получишь свою землю и рабов. Все на море будут страшиться твоего имени, а самые толстые бабы посчитают за счастье, если ты кинешь на них свой взгляд. Лови, Кноссо! Это задаток.
И я бросил ему золотой браслет, который не проносил и месяца. Все же надо с этим что-то делать. Моя браслетная мастерская работает просто на износ.
