— Да не бывать этому! — выплюнул басилей. — Лучше убей меня!
— Ты так и продолжишь валяться на земле, как дохлая корова, и при этом строить из себя египетского фараона? — терпеливо спросил я. — Или мы все же поговорим?
— Поговорим! — в бессильной злобе сказал басилей и разжал пальцы, которые держали рукоять меча.
Рыбка! Где ты, рыбка? Нет здесь никакой рыбки, да и никаких других фресок нет тоже. Мегарон, видимо, был построен поверх старинных дворцов, уничтоженных взрывом вулкана и цунами. Филакопи сохранился лишь частично, ведь море наступало на острова три тысячи лет. Даже бухты, что я вижу перед собой, в мое время не существовало. Хотя… О чем это я? В двадцать первом веке Троя и вовсе стоит так далеко от моря, что и не скажешь, что там когда-то шумел оживленный порт.
— Этот остров я заберу под свою руку, — произнес я, сдвинув кубки с басилеем, носившим гордое имя Кимон. — Будешь мне служить?
— Зачем мне служить мертвецу? — пожал тот широкими плечами.
Был Кимон мужиком лет тридцати с небольшим, прямым, отважным и на редкость неглупым. Другой не удержит власть, когда со всех сторон идет пожар перемен. Его предки правили здесь уже несколько поколений, с тех самых пор, как ахейцы стали захватывать наследство сгинувших критян.
— А если я разобью на море флот Агамемнона? — спросил я его.
— Тогда буду, — усмехнулся тот. — Только ведь я тебе понадобился для чего-то, Эней, сын Анхиса? Ты же не зря оставил мне жизнь.
— Не зря, — отпил я из кубка. — Твоя семья посидит в заложниках в Дардане, а тебе все равно придется послужить мне. Ты ведь не хочешь, чтобы я продал твоих дочерей с торгов? Я недорого выручу за твою семью, Кимон, потому что сначала воины потешатся с ними.
— Чего ты хочешь? — Кимон сжал кубок так, что его пальцы побелели.
— Ты отдашь мне крепость Сифноса, — ответил я, — и своей рукой прилюдно перережешь глотку тамошнему басилею. Тогда и ты, и твоя семья можете быть свободны. Я тебя просто отпущу.
— Если я это сделаю, — покачал головой Кимон, — то мне некуда будет бежать. Агамемнон найдет меня даже на дне моря. Я отдам тебе Сифнос, а ты отдашь мне жену и детей. И оставишь править на этом острове. Я принесу тебе клятву верности.
Ну вот, он не дурак, я так и думал. Агамемнону он тоже такую клятву давал.
— Я согласен, но первое время твоя семья поживет в Дардане, — протянул я ему руку. — К ним будут относиться с подобающим уважением, а одна из твоих дочерей выйдет замуж за моего родственника.
— Согласен! — протянул он руку в ответ после некоторого раздумья. Легкая гримаса, исказившая его лицо, тут же ушла. — Говори…
— Пусть до скончания веков эринии терзают твою черную душу, сволочь! Предатель проклятый! Ванакс Агамемнон не простит тебе…
Эти слова выкрикнул басилей Сифноса аккурат перед тем, как Кимон провел лезвием ножа по его горлу. Сотни людей, стоявших на площади перед мегароном, выдохнули как один и замерли в упавшей на них тугой, вязкой тишине. Только что их жизнь прервалась вместе с жизнью их царя. Власть поменялась, но чего ждать от новой власти, они пока не знали. Они боялись, я чувствовал их страх даже из отдаления. Да и чего бы не бояться, когда перемены пока что не принесли ничего хорошего, только кровь.
— Добрые люди! — крикнул я, выйдя во всей красе, включая бронзовый панцирь и львиную шкуру на голове. — Я, тиран Эней, сын Анхиса, из рода царей Дардании, на веки вечные беру Сифнос под свою руку. Расходитесь по домам и живите, как прежде. Никто не обидит вас, и никто не возьмет даже битого горшка из вашего имущества. А если и возьмет, то я возмещу взятое и примерно накажу виновного.
Рудокопы, рыбаки, горшечники, углежоги и кузнецы загомонили в недоумении и потянулись понемногу в свои дома, что стояли под горой. Здесь, в акрополе, жил басилей, писцы, мастера-рудокопы и воины. А теперь вот буду жить я. Черта с два я уеду куда-либо из крепости, охраняющей золотые рудники. Это же полным идиотом быть надо.
Как взяли неприступный город, опоясанной стеной с восемью башнями? Да очень просто. Кимон прибыл к своему соседу с дружеским визитом, а ночью он и его слуги перебили стражу и открыли ворота моему войску. Одна группа действовала в Верхнем городе, а другая — в Нижнем. Сюда еще не дошли новости с соседнего острова, ведь минул всего лишь день. Некому было передать злую весть. Мы с Милоса ни одной рыбацкой лодки не выпустили, а купцы появляются там весьма и весьма нечасто.
Здесь тоже все население сгрудилось в одном месте, уезжая на хутора лишь на время полевых работ. Каждый кусочек пахотной земли на острове засеян и засажен. Здесь много солнца и мало воды, а потому хорошо родит лишь ячмень, просо, олива, инжир и виноград. Если бы не рыба, которой в здешних водах водится неимоверное количество, на Сифносе и половины всех этих людей не прокормить.
