Но отца они не переносят. Как только он открывает рот, они устремляются в самую его глубину, долетая до зубов мудрости. Возможно, папа думает, мухи преследуют его из-за запаха звериных испражнений, — впрочем, нет ничего плохого в самообмане, если он успокаивает. Однако причина в другом. Мухи — особая общность со своей волей и предназначением, которое не ограничивается только жужжанием — оно превращается в постоянную месть.
На папиных руках, губах, на его коже — целое облако прозрачных крылышек.
Время от времени отец говорит, как сильно нас любит.
В ответ на это Калеб пожимает плечами, а Калия не обращает никакого внимания.
Иногда я отвечаю ему полуулыбкой или говорю: «Да, папа, знаю», и эти слова так же ничтожно малы, как его шапочка работника зоопарка. Для него достаточно.
Мы все заключили с мухами уговор, и только я настаиваю на идее любви.
Мы заключили семейный уговор. Когда я выхожу из дома, все делают вид, что ничего не замечают. И так же притворяются, что не чувствуют, чем я пахну, когда возвращаюсь, хотя от меня все время исходит запах ржавчины — она стала частью меня, моим свойством и структурой.
С первого дня я твердила, что эта история о любви.
Мухи тоже об этом знают и потому жужжат и жужжат мне в уши свою романтичную песенку. Возможно, мне это только кажется. Мухи не перестают петь, даже когда я закрываю глаза.
