Я закрыл глаза, перестал бороться с душившими меня руками и подсунул под них пальцы. Задыхаясь и чувствуя, что трахея вот-вот не выдержит, сумел дотянуться до плечевого кормашка и сдвинул переключатель на боку мобильника. В заполненной клонами душной комнате грянула музыка.
Навалившийся на меня Митоз задрожал и завибрировал, будто пытаясь разделиться. Но вместо этого его плоть начала сходить с костей. Другие поспешно попятились, отбрасывая копии самих себя к стенам.
Несколько мгновений я просто лежал, хватая ртом воздух и глядя, как поблизости превращаются в клейкую слизь враги.
Воздух! До чего же он чудесен!
Музыка не стихала. Металлические аккорды чередовались почти в ритме сердца. Клоны поодаль вибрировали им в такт, их кожа рябила, как вода под ветром, но они не таяли.
— Просто чудовищно, — с усмешкой проговорил один. — Хуже Джейсон не мог сочинить. Четыре аккорда, одни и те же, раз за разом.
Нахмурившись, я нашарил винтовку и сел. Часть клонов вышли из комнаты.
— Странно, — сказала Тиа.
«Мне нужно отсюда выбраться», — подумал я.
— Даже те, что снаружи, слегка вибрируют. Вряд ли они слышат музыку.
— Они все взаимосвязаны, — прохрипел я и с трудом поднялся на ноги, держа в одной руке винтовку и другой выхватывая мобильник. Я повел им вокруг, пытаясь отогнать клонов. — Нужна еще музыка, побойчее и погромче.
Клоны вновь навалились на меня. Не страшась гибели, они пытались вырвать мобильник из моих пальцев. Ближайшие таяли, но цеплялись за мою руку, даже когда мясо сползло с костей.
Пятясь в угол, я заметил наверху полоску света. Окно, прикрытое доской.
Под грохот рок-музыки я удерживал клонов, оставив полдюжины таять на полу. Остальные собрались в тени напротив меня.
— Как все случилось на самом деле? — хором спросили они. — Кто из эпиков убил Стальное Сердце и как ты сумел поставить это себе в заслугу?
— Стальное Сердце вовсе не был бессмертным, — ответил я.
— Он был богом.
— Он был человеком, на которого пало проклятие, — сказал я, продвигаясь в сторону окна. — Так же как и ты. Сочувствую.
Слизь клонов испарялась с моей одежды, не оставляя следов.
Клоны двинулись вперед. Музыка растапливала тех, кто оказывался слишком близко, но других это не пугало. Они валились на пол и превращались в ничто, пока в комнате не остался только один, в дверях; еще несколько ждали снаружи. Почему они идут на верную смерть?
Клон в дверях поднял пистолет, и тот не развалился в его руках. Треск! Митоз всего лишь сокращает свою численность, чтобы копии стали стабильнее.
Вскрикнув, я вскочил на стол. Пришлось бросить винтовку, чтобы сорвать доску с окна.
За спиной раздался выстрел. Я ощутил удар в бок, под мышкой — будто кулак саданул.
Работая на фабрике, я вечерами после смены смотрел старое кино на старом телевизоре, висевшем на стене в столовой. Последствия выстрела ощущались вовсе не так, как там показывалось. Я не застонал и не осел на пол. Сперва даже не понял, что получил пулевое ранение, — решил, что клоны чем-то в меня швырнули.
Даже боли не чувствовалось. Только что-то теплое на боку.
Кровь!
Я уставился на рану. Пуля оторвала кусок плоти под мышкой и вошла в плечо, ставшее теплым и мокрым. Рука не слушалась. Я не мог ни за что ухватиться.
Меня подстрелили! Напасть!.. Меня подстрелили.
Какое-то мгновение я был не в силах думать о чем-то другом. Меня охватил ужас. В кино те, в кого стреляли, умирали. Началась дрожь, в глазах поплыло. Мне предстоит умереть!
От стены над головой отрикошетила пуля.
«Если будешь стоять столбом, умрешь раньше! — пришла мысль из подсознания. — Ну давай же!»
Развернувшись, я швырнул мобильник в Митоза, и это сработало — когда источник музыки оказался рядом, клон задрожал и растаял. Мобильник лежал в дверях, удерживая остальных снаружи. У меня оставался наушник, подключенный по беспроводной связи.
Каким-то чудом я нашел в себе силы, чтобы подтянуться на одной руке и пролезть через окно. Я вывалился на солнечный свет.
Часто приходилось слышать, что убивает не сама пуля, а шок. Ужас оттого, что в тебя попали, паника, не дающая покинуть опасное место в поисках помощи.
Зажав ладонью рану в боку, которая была куда серьезнее, чем дырка в плече, я привалился к стене.
— Тиа? — спросил я, надеясь, что нахожусь достаточно близко от мобильника и наушник продолжает работать.
Я не знал, как далеко могу отойти, прежде чем прекратится связь.
— Дэвид! — послышался ее голос. — Треск! Сиди тихо, Абрахам уже в пути.
— Не могу, — простонал я, поднимаясь на ноги. — Сюда идут клоны.
— Ты ранен!
— В бок. Ноги пока работают.
Я заковылял в сторону реки, где, как я помнил, были входы в городские подземелья. Тиа выругалась; ее голос звучал все неразборчивее по мере того, как я удалялся от отеля. К счастью, Митоз не угадал, в каком направлении я пойду, иначе бы там уже поджидали клоны.
— Напасть! — сказала Тиа. — Дэвид, он делится. Его уже сотни, и они бегут к тебе.
— Все нормально. Я носорог-астронавт.
Она на миг умолкла.
— Треск, ты уже бредишь?
