Я стоял на краю широкой крыши, сосредоточенно дыша и борясь с охватившей меня паникой. Миззи и Эксель присоединились к вечеринке. Вокруг туда-сюда сновали люди в цветастой одежде. Некоторые танцевали, другие с наслаждением ели светящиеся плоды, грудами лежавшие на стоящих по периметру помещения столах. Вокруг грохотала музыка — барабаны и флейты, — поглощая все остальные звуки.
Все это напоминало массовые беспорядки. Ритмичные, хорошо организованные массовые беспорядки. И большинство присутствовавших были моего возраста.
Естественно, в свое время я был знаком с другими подростками. Их более чем хватало на фабрике в Ньюкаго, где я работал и жил с девяти лет. Но на фабрике не устраивали празднеств, если не считать вечеров, когда мы смотрели старые фильмы, к тому же я почти не общался с другими. Все свободное время я посвящал заметкам об эпиках и планам по уничтожению Стального Сердца. Нет, я вовсе не был фанатиком — я просто проводил бо́льшую часть времени в одиночестве, сосредоточившись на единственном, что меня тогда интересовало.
— Пойдем! — сказала Миззи, появляясь из толпы, словно семечко, выплюнутое изо рта тыквенного монстра на Хеллоуин. Схватив за руку, она потащила меня в самую гущу творившегося вокруг хаоса.
На меня обрушился шквал света и звука. Разве вечеринки устраивали не для того, чтобы люди могли поговорить? На фоне всеобщего шума и музыки я едва слышал собственный голос. Миззи подвела меня к одному из столов с едой, который окружила небольшая группа новилонцев в разноцветной одежде.
Я невольно сунул руку в карман, сжав рукоятку пистолета Меган. В толпе я чувствовал себя еще хуже, чем на открытом пространстве, не в силах уследить за всеми, — вдруг у кого-то из присутствующих тоже есть оружие?
Поставив меня перед столом, Миззи вмешалась в беседу группы подростков постарше.
— Это мой друг Дэвид Чарльстон, — объявила она, подняв обе руки в мою сторону, как будто я был ее новой стиральной машиной. — Он не из нашего города.
— Правда? — спросил высокий парень с голубыми волосами. — А по его унылой одежде и тупой физиономии и не скажешь!
Я тотчас же его возненавидел.
Миззи с улыбкой толкнула парня в плечо.
— Это Калака, — сказала она мне, после чего показала на остальных троих возле стола — девушку, парня и еще одну девушку. — Инфинити, Марко и Лулу.
Приходилось почти кричать, чтобы ее было слышно посреди всеобщего шума.
— Так откуда ты, новичок? — спросил Калака, беря бокал с напитком из светящегося фруктового сока. Мне стало не по себе. — Наверняка из какой-нибудь дыры, судя по тому, как ты таращишься на все вокруг.
— Угу, — кивнул я. — Из дыры.
— Скучная у тебя одежка, — сказала бойкая блондинка Инфинити. Схватив из-под стола банку, она встряхнула ее. Аэрозольная краска. — Сейчас мы это исправим.
Отскочив, я выбросил вперед левую руку, крепче сжимая правой пистолет в своем кармане. В этом сумасшедшем городе все могли светиться как угодно, но я вовсе не собирался становиться легкой мишенью посреди ночи.
Все четверо попятились, широко раскрыв глаза. Миззи взяла меня за руку:
— Все в порядке, Дэвид. Это друзья. Расслабься.
— Я просто не хочу, чтобы меня раскрашивали, — сказал я, пытаясь успокоиться.
— Странный у тебя приятель, Миззи, — заметил Марко — невысокий, с похожими на мох светло-каштановыми кудряшками. Он небрежно облокотился о стол, вертя бокал двумя пальцами.
— А мне он нравится, — сказала Лулу, разглядывая меня. — Высокий, томный, знойный…
Томный?
Погоди-ка… знойный?
Я пристальнее взглянул на нее. Изящные формы, темная кожа, блестящие черные волосы, в которых отражался свет. На вечеринки ходят ведь и для того, чтобы знакомиться с девушками? Если мне удастся произвести впечатление, может, сумею что-то узнать у нее про Светозара или Регалию?
— Та-а-ак, — протянула Миззи, прислонившись к столу и забрав бокал у Марко. — Кто-нибудь видел Стива?
— Вряд ли он здесь, — ответил Калака. — Во всяком случае, не слышал, чтобы кому-то дали пощечину.
— Кажется, он был там, — тихо проговорила Инфинити. — Несколько дней назад. На окраине.
— Значит, плохо дело, — заметил Марко.
Остальные кивнули.
— Что ж, — сказал Калака, — пожалуй, стоит поднять бокал за старину Стива. Каким бы он ни был, если эпики до него в конце концов добрались, он заслужил достойных проводов.
Марко протянул руку, чтобы забрать свой бокал, но Миззи уклонилась, чокнулась с Калакой и выпила. Инфинити и Лулу тоже подняли бокалы и склонили головы.
Марко схватил с блюда на столе кисть светящегося винограда. Я тоже склонил голову. Стива я не знал, но он погиб от руки эпика. В каком-то смысле я почувствовал в нем родственную душу.
Марко начал бросать виноградины в собравшихся. Я поймал одну. Виноград — обычный, не светящийся — был редким лакомством в Ньюкаго. На фабрике мы не голодали, но бо́льшую часть еды составляли продукты, которые хорошо хранились. Фрукты были для богатых.
Я бросил виноградину в рот. Вкус у нее был бесподобным.
— Хорошая сегодня музыка, — заметил Марко, закусывая виноградом.
