Я уже упомянул – Виктория Габриэль была замужем, и её первый супруг, отец Цецилии-младшей, Карл Габриэль, погиб во Франции 12 декабря 1914 года, через четыре дня после прибытия на фронт. Послав запрос на французское кладбище в Сен-Лоран-Бланжи, я получил ответ – ни на одном из надгробий имя покойного мужа Виктории не значится. Более того – согласно официальным данным, после боя у Арраса не найдено и тела этого немецкого солдата. Свидетельства о смерти Карла являются лишь устными, основаны на показаниях очевидцев, видевших его умирающим. Я распорядился сделать копии со свадебной фотографии Карла и Виктории и разослать по всем без исключения деревням Баварии. Хотя за сведения об убийце назначена государственная награда в 100 тысяч марок, я вынужден с горечью констатировать – расследование зашло в тупик. Прошло целых три месяца, а мы даже на сантиметр не продвинулись в отношении следа убийцы. Господин комиссар! Прошу вас продлить мою командировку в Хинтеркайфек ещё хотя бы на две недели. Мне кажется, я близок к тому, чтобы назвать личность убийцы. Остаюсь преданным службе, следователь по особым поручениям Максимилиан Шлиппенбах, управление города Мюнхена».
Резолюция сверху, с росчерком: «Поездку не продлять ввиду ограниченности финансовых возможностей для продолжения расследования. Отозвать»[32].
Оберштурмфюрер Альберт Рауфф не вошёл в подъезд первым – послал вперёд себя ефрейтора СС, рослого рыжего парня с густо усыпанным веснушками лицом. Русские находились совсем рядом: крупнокалиберные орудия били по импровизированным крепостям прямой наводкой, заставляя целые дома оседать и заваливаться набок. Вскинув шмайссер, ефрейтор скрылся внутри, через секунду донёсся крик: «Всё в порядке!» Второй подчинённый шагнул вслед за ним, Рауфф последовал третьим, осторожно укрываясь за их спинами: правильная тактика, офицер позади солдат – только у глупых большевиков командиры поднимают отряд в атаку. На четвёртом этаже рыжий роттенфюрер грубо и сильно забарабанил кулаком в дверь:
– Гестапо! Откройте немедленно!
Из недр квартиры донеслись звон посуды и хорошо слышимый шорох. Рауфф кивнул ефрейтору и вместе с другим «подшефным» отошёл в сторону. Рыжий дал короткую очередь из автомата – на месте замка образовалась дыра, взрывом разлетелись древесные щепки. Удар сапогом – все трое ворвались внутрь. Сжавшись на диване, на них в ужасе смотрели побледневшие, перепуганные насмерть люди – мужчина с женщиной лет шестидесяти и молодая блондинка в неуместном розовом платье. Сердце Рауффа захлестнули прекрасные чувства удава, на которого взирает кролик.
– Встать! – приказал Альберт.
Троица поспешно поднялась. Женщины, как по команде, заплакали.
– Как вы посмели… – прошипел Рауфф срывающимся голосом.
Не став продолжать, он кивнул ефрейтору. Тот прошёл через комнату с убогой, обшарпанной мебелью. Стуча в трухлявый пол подковами сапог, перегнулся в проём окна и вытянул, словно рыбацкую сеть, белую материю. Приблизившись к роттенфюреру, Рауфф вырвал у него застиранную простыню и с презрением швырнул под ноги.
– Что это такое?! Что это, я спрашиваю вас, такое?
Женщины продолжали громко рыдать. Мужчина, понурившись, молчал.
– Вешать? – скучным голосом спросил второй гестаповец – в чёрной форме. Через его левое плечо был перекинут толстый моток просмоленной морской верёвки.
С улицы громыхнуло, задребезжала посуда в шкафах.
– Не успеем, – мотнул головой Рауфф. – Разберёмся быстрее.
Он вновь обратил взор на затихшее семейство.
– Вы выкинули из окна белый флаг, – заявил Альберт. – Согласно приказу командующего обороной Берлина доктора Геббельса, совершившие акт предательства подлежат казни на месте, без суда. Сдаётесь на милость русских? Пообщаетесь с ними на том свете, господа.
– Да вы с ума сошли?! – побагровев лицом, обрёл наконец дар речи седовласый мужчина. – Мой сын в сорок третьем погиб на Восточном фронте за фюрера и тысячелетний рейх! А час назад мне пришлось сжечь его фотографии вот этими самыми руками! – Он затряс узловатыми пальцами перед лицом оберштурмфюрера. – Вы хоть понимаете, что сделают большевики, если узнают – здесь живут родители и сестра героя вермахта? Вы сами напали на Россию, вы говорили – это необходимо, нам нужно жизненное пространство для немецкой нации. И что происходит сейчас? Видите?!
Не отвечая, Рауфф скользнул взглядом по стене, где на обоях ярко выделялся светлый квадрат. «Вот же сволочи!» Размахнувшись, он неумело, но сильно ударил старика по лицу. Из носа хозяина квартиры заструилась кровь, капая на паркет. Стрельба с улицы усиливалась: оба гестаповца тревожно поглядывали на начальника.
