Пора, Альберт, давно пора. Сегодня твоя ночь, парень.
Он не испытывал сомнений, что русские скоро увязнут в Берлине и будут уничтожены, как Шестая армия Паулюса на улицах проклятого Сталинграда. Красные совершили ту же ошибку, им навязали бой за каждый дом… Всё упорнее слухи, что американцы после смерти Рузвельта, а за ними и англичане повернут оружие против вчерашних союзников и сами войдут в Берлин. Но ему-то беспокоиться нечего. Хорошие специалисты, умеющие добиваться признания от врагов нации, способные мучить так, чтобы не оставалось следов, и убивать на допросах, дабы врач констатировал инфаркт, нужны при всех властях. А пока он просто делает свою работу. Отец ему так и говорил, пусть весь мир горит вокруг тебя: получи что хочешь.
Альберт перевёл взгляд на вспотевшее от страха лицо рыжего.
– Сколько у нас бензина?
– Ещё километров на десять, господин оберштурмфюрер. Не больше.
– Великолепно. Срочно едем в Тиргартен. Нам нужно арестовать Лютвица.
…«Опель-капитан» добрался до парка нескоро – пришлось объезжать баррикады, воронки от снарядов, проходить проверки документов на любительских КПП, состоящих из натянутой верёвки и пары полумёртвых от бессонницы фольксштурмовцев. Рауфф кричал, размахивал перед изображавшими бдительность олухами удостоверением гестапо, однако ничего не помогало – они прибыли к Тиргартену в самую глухую ночь. Оставив машину на обочине, проверили оружие и побрели в чащу. Сопровождающие Рауффа заметно нервничали – у рыжего зуб на зуб не попадал, второй гестаповец ежеминутно оглядывался по сторонам. Да и Рауффу было не по себе – он не из храбрецов, а ночной лес – не милая детская сказочка. Они прошли так с четверть часа, пока оберштурмфюрер возле беседки у ручья не запнулся об нечто вроде большого пня и не упал, больно ударившись. Странно, отчего так мягко… поднимаясь, Альберт машинально вытер мокрую руку о мундир. Рыжий включил фонарик и зашептал молитву.
Рауфф застыл, как лягушка в анабиозе.
Женщина была в пятнистом, оранжевого цвета трико, и казалось, присела в книксене. Черты лица в темноте казались неразличимыми, и сперва Альберту почудилось – перед ним существо из зловещих легенд, плотоядно улыбающееся огромным красным ртом. Голову создания украшали
У рогатой дамы было перерезано горло. До позвонков, от уха до уха.
Когда хотят сделать людей добрыми и мудрыми, терпимыми и благородными, то неизбежно приходят к желанию убить их всех.
Нет, ну ничего себе. Ищейки «крипо» взяли и решили, что они здесь самые умные. Это, признаться, и моя персональная ошибка. Я недооценил германский характер. Мне казалось, для очередного охотничьего сезона выбрано дивное время – когда рушится гигантская империя (а я такое уже наблюдал), всегда царит полный хаос. Но вот не следовало забывать о существовании статистической погрешности. На весь рейх, как выяснилось, обязательно отыщется пара (или даже больше) сумасшедших полицейских. Вместо того чтобы геройски погибнуть за фюрера или спасать свою шкуру, убежав в баварские Альпы (как вот-вот поступят главные чиновники Германии), они вздумали ловить охотника. Напрасно. Я, может быть (стыдно признаваться), в этом вопросе перехвалил себя, предался самонадеянности, но и «крипо» потрясает стилем своей мысли. Вот пришли они сюда, организовали засаду и так запросто взяли меня голыми руками. Или вообще, пользуясь обстановкой, застрелили втихую без суда и следствия, ага.
Ну да, конечно. Помечтайте, уроды.
