– Потому что я в жизни своей не видел людей, которые, обнаружив, что дверь их жилища внезапно снесли противотанковой гранатой, пожмут плечами и невозмутимо сядут за обеденный стол. Кстати, насчёт обеда. Убийцы здесь всё равно нет, а на скатерти три открытых банки тушёнки – видимо, дамочек угощал, изображая радушного хозяина. Торопился, даже не убрал, – хотя вы, немцы, известные поборники чистоты. Так вот, я не ел двое суток. Давай перекусим и обыщем дом. Может, что-нибудь и найдём. На возражения замечу: тебе спать обязательно надо, а мне есть. У нас даже поговорка имеется соответствующая: война войной, обед по расписанью.
– Я за, – немедленно согласился Вольф. – И поговорка мне очень нравится.
…Они молниеносно, вырезая финкой и эсэсовским кинжалом крупные куски прямо из банки, отправляя мясо с кончика лезвия в рот, расправились с тушёнкой. Обоим залитая жиром свинина показалась божественным деликатесом. Вслед за тем скрупулёзно, шаг за шагом (как и полагается следователям), начали исследовать дом. Первым делом натолкнулись на спальню, и в недрах шкафа нашли четыре вычурных, сработанных на заказ женских наряда – с пышными оборками, вырезом на груди, кружевами. Особо выделялись голубые шаровары с пришитыми к бокам серебряными монетками, туфельки с загнутыми носами и чадра псевдоарабского типа. Присутствовало и нечто совсем уж странное – скроенный из обтягивающей материи рыбий хвост (пришитые плавники воняли воблой – они были настоящими, из сушёной акулы) с таким же лифчиком, узкое китайское платье (с длинным разрезом вдоль ноги) и… туника с меховой оторочкой, к которой прилагались стеклянные бусы и изодранный плащ.
– У меня все мысли смешались в кучу, – откровенно признался Вольф Лютвиц. – Получается, я ошибся: он не копирует мультипликационные фильмы. Тут просто какой-то салат из сказок, легенд и поверий. Иначе говоря, наш мальчик обожает красивые картинки и финтифлюшки, как африканский дикарь бутылку из-под «кока-колы». Облачить девочку в экзотический наряд, обложить по всем охотничьим правилам, а потом прирезать и забрать домой заслуженный трофей. Знаешь, такая охота была популярна у багдадских халифов – взять антилопу, украсить шёлковыми лентами да гонять по пустыне.
– Неважно, – флегматично заметил Комаровский. – Полагаю, как говорят сыщики в детективах, мы нашли верхушку айсберга. Ориентируясь на то, что я наблюдал в жилище ныне покойного помощника Диснея, поблизости обязана быть кладовочка с заспиртованными головами. Торопиться нам некуда, давай поищем, она где-то тут.
Потайная комната (вход в неё вёл из подвала-«цистерны») с полной коллекцией голов нашлась не так уж быстро: потребовалось простукивать пол, однако для двух людей из «органов» сии действия проблемы не составляли. Лютвиц, ликуя в глубине души, подробно осмотрел каждую мёртвую голову и опознал весь список добычи Диснея – фотографии девушек из досье он просмотрел более сотни раз. Однако ему не давала покоя предсмертная речь Бруно Пройсса: блокляйтер упомянул целую «комнату с черепами». Головы, конечно, при желании тоже можно посчитать черепами, но с некоторой натяжкой.
– Нам лучше разделиться, – предложил Лютвиц. – Тогда поиск пойдёт побыстрее.
– А ты не думаешь, что Винтерхальтер вернётся и перестреляет нас поодиночке?
– Ты прав, но я уже не могу отказаться. Ты следователь, Зергиус, должен меня понимать. Тут всё такое вкусное, я словно в детстве и в кондитерский магазин ночью попал. Всё, что меня занимало в последний месяц, – это поймать Диснея. Я одержим этим. И вот мы на шаг от него, представляешь? Может, завтра к вечеру здесь будут русские, я не успею…
– Будут даже утром, не сомневайся, – усмехнулся Комаровский. – Хорошо, в конце концов, какое мне дело. Если Дисней тебя убьёт, даже лучше, не придётся до штаба конвоировать. Я с ним справлюсь, а за тебя волноваться не стану.
…Они разделились. Очень скоро Комаровский наткнулся в спальне (куда он вернулся для дальнейшего обыска) на плоский железный ящичек под кроватью. Коробка содержала приличное количество документов – как новых, так и старых, совсем пожелтевших.
