Мы, конечно, тут-же записались на один из таких пароходов чтобы посмотреть хотя бы то, что можно. Но у меня на этот раз не получилось. По крайней мере дюжина инструкторов раздали всем ста-пятидесяти пассажирам анкеты со стандартными вопросами. Делается это, естественно, с целью снять всякую ответственность с подводной компании, если что-то случиться. И тут я потерял бдительность. В австралийской подводной анкете был вопрос про лекарства, которые я регулярно принимаю. Я постоянно отвечаю на этот вопрос при заполнении всех таможенных вопросников про лодку ( таможенники хотят знать про лекарства, которые есть на лодке) – и это происходит в каждом порту по крайней мере раз в неделю или две. Чистая формальность. Спрашивать-спрашивают, а ответом не интересуются. Я совершенно забыл, что это не таможенный вопросник. И самое главное – это был первый в моей многолетней практике случай, когда про лекарства спросили в обычном пред-спусковом опроснике. Инструктор сказал, что он должен позвонить их подводному доктору, а их подводный доктор сказал, что ему нужно письмо от моего врача в Нью Иорке. Триста долларов, которые я заплатил за билет на эту прогулку на пароходе, мне тут-же отдали на берегу.
Эли и Володя оценили свое погружение на ББР на четыре с минусом. Видели мант и акулу. Видимость – очень средняя. Обширные участки мертвых кораллов. Имея довольно неплохое представление о моем подводном прошлом, оба сказали, что я, по их мнению, просто заработал свои триста долларов.
Честно говоря, нечто подобное я в общем-то и ожидал. И, увидев эти сотни рюкзачных подводников на палубе, и просто потому, что знал и знаю. Коралловые рифы гибнут во всем мире. Я уже рассказывал про ситуацию на Кариббах. И про Синай тоже. В отношении ББР называют набившее оскомину глобальное потепление и несколько гораздо более реальных по моему непросвещенному мнению факторов: пять жестоких циклонов, накрывших ББР за последние несколько лет, активное хозяйственное освоение и экономическое развитие Северных Территорий Австралии и цветущий пышным цветом подводный туризм.
Я подумал, что может быть решением ( во всяком случае для меня ) было бы взять подводный «пакет» на несколько дней на один из этих ныряльных пароходов. По сумме спусков можно было бы получить хоть какое-то представление о ББР. «И никаких лекарств в помине, лишь от загара крем кругом...».
Но на другой день к лодке подошел симпатичный австралийский дядя лет 60ти с молодой подругой, которая, услышав русскую речь, вскричала «Ой!» и рассказала по-русски, что брала уже такой трехдневный подводный пакет, но ничего замечательного так и не увидела, за исключением гигантских тридакн, которые произвели на нее большое впечатление. Про тридакн позже.
С
Назавтра мы опять куда-то поехали, а Леня остался на лодке отдохнуть. Вечером рассказал, что приходила русская подруга симпатичного австралийца и давала подробности. Была несколько раз замужем и в семидесяти пяти странах. С симпатичным австралийцем ходит на катамаране уже два года. Сказала, что довольна жизнью и не имеет ничего против того, чтобы походить на катамаране еще лет пятнадцать. « Ну вот, пока ему не станет как вашему капитану...» - сказала она Лене. Мне вполне импонирует, что я выступил в роли некоего верстового столба на жизненном пути этой молодой особы. Значит не все еще потеряно. Вот только не сказала она, а что же будет после того, как «ему» станет столько сколько мне сейчас.
Осталась одна возможность и надежда: посмотреть что-нибудь под водой во время перехода по судовому каналу на север, к Торресовому проливу. И вот тут-то и начались ветра. От 20 до 30 узлов круглосуточно, как из аэродинамической трубы. Выяснилось в чем была наша главная проблема и не то, чтобы неудача, а скорее невезение. Мы пришли на ББР не в сезон. В конце мая в этих широтах начинают набирать силу зимние юго-восточные пассаты. Это замечательно для хождения на яхте, особенно по нашему маршруту, но не для ныряния с лодки у рифов.
