Потому что по дороге из Новой Зеландии в Южную Африку есть Индонезия. Ходить на лодке по островам Индонезии можно годами, что многие и делают. Но это не про нас. Нам бы хоть краешком глаза. Некая проблема, однако, состоит в том, что Индонезия – самая большая мусульманская страна в мире и у Израиля нет с ней дипломатических отношений. И хотя лодка у нас американская, при двух израильских паспортах из трех, заходом в Индонезию нужно было бы специально заниматься – скажем просить для команды визу в Индонезию в третьей стране (Новой Зеландии или Австралии). А мне не хотелось этого делать. У меня нет никакого желания посещать те немногие страны мира, куда нельзя въехать с израильским паспортом, и я всего один раз воспользовался для этой цели американским, но это нужно было по работе.
Тимор – один из островов в южной части архипелага. Вышло так (об этом позже), что жители его восточной половины (Тимор Лэсте) четверть века боролись с Индонезией за независимость и победили. Следуя известному принципу «Скажи мне, кто твой враг, и я скажу тебе кто твой друг», вы могли бы легко догадаться, что на Тимор Лэсте израильтянам виза не нужна. Тимор – далеко не самый большой из нескольких сот индонезийских островов – не Суматра, не Борнео, не Ява и не Целебес. Но по длине он все-таки больше, чем Израиль от Ливана до Красного моря, так что для «краешком глаза» вполне подходит. Вот почему Тимор Лэсте, а не какая-нибудь другая Индонезия ( как например всем известное Бали – всего-то три дня хода на «Тише» отсюда ).
“L’Este” по-португальски значит «восточный». Пятьсот лет назад они высадились здесь на берег Тимора. Это сейчас нефть и газ, а тогда это было сандаловое дерево. Вышло так, что остальную Индонезию, и даже западную половину острова, в конце концов захватили голландцы и Восточный Тимор оказался единственной португальской колонией в этих краях. Португальцы – серьезные католики, не то что либерально протестанствующие голланцы, да и аборигенов для обращения в правильную веру им досталось несравнимо меньше. Так что пока Индонезия продолжала погружаться в магометанство, Тимор Лэсте стал вполне христианским краем. Это обстоятельство, или даже просто тот факт, что этот угол Индонезии пятьсот лет жил по-другому, чем остальной архипелаг, привели к тому, что когда к 1975 году Португалия «отпустила» свои колонии, Тимор Лэсте не захотел вернуться в материнское индонезийское лоно и потребовал независимости. И потребовал серьезно. Война с Индонезией, которая немедленно оккупировала Тимор Лэсте, продолжалась последующие четверть века и унесла жизни 200,000 тиморлэстов - одного из каждых пяти.
Вот тут я вам должен сказать, что путешествия, конечно, просвещают. Потому что политикой, в своем взращенном с молодых лет антикоммунизме, я интересовался всегда. Плюс отсутствие советского информационного барьера, благодаря английскому, которому я сам себя научил в те же молодые годы. И конечно-же я достаточно много знал про марксистско-ленинские войны в португальских колониях. А вот сейчас выясняется, что знать-то знал, да не все понимал.
