Но в Бразилии выращивают простой кофе «Робуста». На Тиморе его собирают тоже – ниже высоты 2000 метров. Это обыкновенный кофе для бедных. А настоящий «Арабика» растет выше. Все это Диас нам рассказывал и показывал «в натуре» во время второй – однодневной поездки в горы. Кофе, которое я раньше почему-то представлял себе растущим в виде неких пшеничных полей или помидорных огородов, растет на деревьях. На Тиморе – это лес в горах. Между сравнительно низких кофейных деревьев возвышаются тропические исполины - казуаримы и альбиции. Володя, который все про это знает и походя обменивался с Диасом латинскими родовыми именами этих деревьев, объяснил нам с Эли, что они не такие-уж тропические и растут около его дома на Голанах тоже, но там они намного ниже и скромнее.
Я впервые держал в руках кофейные зерна с дерева, растирал пальцами свежую корицу, пробовал на вкус еще зеленые зерна черного перца и ловил запахи крошечных цветков гвоздики. Знаменитого сандалового дерева ( сегодня – 100 долларов за килограмм ) в естественном виде на Тиморе больше нет. Португальцы за ним сюда приплыли и все увезли. Диас показал нам в нескольких местах только новые и очень робкие посадки. Не на что смотреть. Какие-то жалкие черные прутики.
Сандаловое дерево растет сотни лет и приобретает свой бесценный запах только в уже довольно взрослом виде. Вот сейчас спросил у Володи и он сказал, что дело не только в возрасте, но еще и в окружении. Сандаловое дерево – паразит. Оно прорастакт своими корнями в корни соседних деревьев и питается их соками. А эти деревья должны быть правильными – иначе не будет того запаха.
В горах проезжали большую долину с рисовыми плантациями далеко внизу. Рисовые поля, плоские и пронзительно зеленые, светятся на дне чашки из окружающих черных гор. К полям с гор бежит речка с валунными перекатами. Эли и Диас ходили разговаривать «за жизнь» со сборщиками риса, а мы с Володей всю эту красоту снимали на пиксели.
По дороге в Дили заехали еще в одну португальскую «позаду» на обед. Вот забыл одну деталь, важную для моего восприятия всех этих поездок с Диасом. Везде, где мы останавливались перекусить или отдохнуть, во всех «позадах» и в отеле в Коме, где мы ночевали, мы были единственными клиентами. Как и на что существуют эти заведения – совершенно непонятно. Но от такого полного отсутствия «спроса» осталось несколько странное и вместе с тем приятное ощущение легкой грусти и забвения.
Возвращались в Дили уже к вечеру. На горы село большое облако и часть дороги ехали в сильном тумане, так что Диас громко сигналил перед каждым поворотом. Тут все сигналят перед поворотом и при ясном небе тоже, потому что повороты на здешних горных дорогах очень крутые. Справа склон горы взлетал вверх, а слева проваливался в пропасть полную тумана. Из тумана торчали необъятные кроны всех этих казуаримов и альбиций и через них со стороны моря просвечивало красное заходящее солнце. Мы просили Диаса остановится. Он останавливался и мы фотографировали.
