Дик и Джейн ушли на несколько дней раньше и, как мы поняли из их электронного письма, успели проскочить штилевую дыру до того как она раздвинулась до «наших» размеров.
В Дили пришла эскадра австралийских яхт из Дарвина и Перта. У них тут видите-ли ралли – не то из Австралии на Тимор Лэсте – не то из Австралии в Сингапур через Индонезию. Утром, в последний день, мы шли с берега на лодку на нашем видавшем виде «Зодиаке» с горой 20-литровых пластиковых бутылок с водой. «Зодиак» прогнулся колесом и еле держался на воде. Навстречу бодро моторил большой надувной тендер с австралийскими «раллистами» - все в одинаковой белоснежной яхтенной форме с золотым шитьем. Эли, в напрочь выцветшей «маечке – футболочке», встал между бутылок во весь свой высокий рост по стойке «смирно» и приложил руку к виску.
Вечером Диас пригласил нас на обед к себе домой. У Диаса молодая жена (тоже из Португалии ) и маленький сын. Они снимают скромный, но очень милый домик на западной окраине Дили. После обеда, уже в полной темноте, Диас повез нас к берегу моря возле дома. Пешком было бы метров двести, но он уже посадил нас в «Тойоту», чтобы отвезти на лодку. На береговой песок накатывали небольшие волны с севера и шумели от легкого ветра кокосовые пальмы.
Занятная гео-политическая деталь. В пятидесяти километрах к западу от границы с индонезийской (западной) половиной Тимора есть еще один маленький, тридцать километров по берегу, лоскут территории Тимор Лэсте. Он полностью окружен индонезийской территорией и называется Панте Макассар или Оекучче. Так было всегда, и в колониальные времена, и после объявления независимости. Удивительно какими живучими остаются иногда даже самые вздорные колониальные разделы. Более того, именно здесь португальцы в первый раз высадились на Тиморе пятьсот лет тому назад. Диас порекомендовал нам посетить Панте Макассар по дороге, потому что по его словам «это такое место, где остановилось время».
Мы и встали там – на совершенно открытом берегу, положившись на всегдашнее спокойствие моря на севере. Сходили на динги на берег, погуляли по этому и вправду затерянному куску географической карты, и даже успели договориться с местным парнем по имени Борис (!?) о том, что назавтра он повезет нас в горы во францисканский конвент, где живет знакомая Диаса – сестра Наталия. Но не тут-то было. Ночью покатил такой накат с севера, что я как в три часа ночи встал, так уже и не ложился. И одна из последних наших чайных чашек тоже разбилась.
Наутро мы подождали Бориса на пол-часа дольше условленного времени ( он не пришел), снялись с якоря и пошли на запад – в штилевую яму.
Так примерно отзывались об острове Рождества многие из лодочников, с которыми мы говорили в разных местах. Плюс, вернее минус, информация из книжек, что там есть только пять буев (раз пишут про буи – значит на якорь стать нельзя) и они не бывают свободные. Плюс, вернее опять минус, что австралийцы снова возьмут 360 долларов за карантин. По всему по этому я на Рождества заходить не хотел. Но Эли и Владимир хотели и пришлось уступить.
