Узнал князь Хованский про то, что ему коровью тушу в подарок прислали, ногами затопал:
– Издеваются? Ну, даст Господь мне победу, запоют они у меня Лазаря!
Ордин-Нащокин еле успокоил князя, объяснил, что тут не гневаться нужно, а радоваться. Верхушка псковского мятежа ищет лазейку к спасению. Значит, во Пскове шатко.
Когда же узнал князь Хованский, как завтра задумали воевать его псковичи, подобрел и наградил Ульяна рублем.
Ульян не растерялся, попросил остаться на Снетной горе, но Ордин-Нащокин не разрешил. Во-первых, псковичи, узнав об измене Ульяна, отменят вылазку. Во-вторых, время для измены не подошло, а в-третьих, должен был Ульян отнести во Псков две клетки с голубями. Не простыми – почтовыми. Голубков нужно было доставить Пани, да так, чтоб ни одна живая душа про них не проведала.
И отправился Ульян прежней дорогой в город.Первый большой бой
Рано поутру распахнулись Варлаамовские ворота, и конница псковских стрельцов поскакала к острожку, где сидел с наемниками Зюсс да псковские дворяне, верные царю. Вел отряд Прокофий Коза. Со стены следили за этой атакой не только пушкари и ополченцы. Велел привести Гаврила князя Львова на стену: пусть полюбуется на свое войско. Князь стоял, насупив брови, – виданное ли дело, чтобы воеводой так помыкали? И вдруг хмурь как рукой сняло: так и впился глазами в поле, а там было на что посмотреть. Из-за деревеньки, отсекая Прокофия Козу от города, вылетели казаки из полка Хованского. Со стороны Снетной горы шел на рысях другой отряд, а из острожка выводил рейтар немец Рихард Зюсс.
Прокофий Коза дрогнул. Стал сдерживать коня. Остановился отряд. Не отступить ли? Да ведь, пожалуй, не дадут уйти. Повернешься спиной – тут тебе и всыплют.
Гаврила-староста увидел замешательство в отряде Прокофия Козы.
– Не пора ли помощь высылать? – с умыслом обратился Гаврила к Бухвостову: Бухвостов стрелецкий голова, он и в осадах сидел, и города брал, а главное – хотелось Гавриле, чтобы понял Бухвостов: доверяют ему новые псковские старосты.
Бухвостову от доверия этого нехорошо стало. Того и гляди, в заводчики мятежа попадешь. Потому ответил Гавриле не сразу, но твердо:
– Пора, Гаврила Демидов, посылай меня на помощь пятидесятнику Прошке Козе.
– С Богом! – обрадовался староста.
Отряд Бухвостова на рысях покинул город, но пошел не в сторону Снетной горы, попридержать Хованского, а нацелился на тылы Прошки Козы.
– Не успевает, что ли, встать на пути Хованского? – удивился Ульян Фадеев.
– Ему виднее, не первый раз в боевом поле, – откликнулся Гаврила.
И в это время Бухвостов врезался в отряд Прокофия Козы, рассекая его надвое и рубя.
– Измена! – Губы у Гаврилы едва шевельнулись, но слово грянуло как гром. Его услышали все.
– Измена! Измена! Измена! – понеслось по городу, пугая не только слабых, но и сильных.
Оттолкнув Ульяна Фадеева, к Гавриле бросился Донат:
– Староста, пошли меня на помощь. Загубят Прошку. Скорей!
– На войне торопиться не след! – сердито прикрикнул на молодого стрельца Максим Яга. – Ульян, веди своих, да галопом!
Ульян вопросительно поглядел на Гаврилу.
– Скорее, Ульян! – только и сказал староста. И когда тот убежал исполнять приказ, обнял Максима Ягу: – Давай и ты, Максимушка, выступай! Не посрами славы Пскова.
Старый стрелец дал знак, и за городские ворота повалило пешее войско. Четыре тысячи хорошо вооруженных людей, только вот к войне непривычных. Стрельцы многие тоже в настоящем деле ни разу не были.
