– Матвей Сергеевич! Собирайся, воевода зовет, и срочно! – закричал еще издали дьяк.
Артемонов тяжело вздохнул. Прощай обед, прощай, и который уже день подряд, занятия с ротой по стрельбе и бою с пиками. Полковой воевода, думный боярин князь Борис Семенович Шереметьев, никогда не вызывал к себе Матвея по серьезным делам – их он предпочитал объявлять в самый последний момент, когда и сделать было уже ничего нельзя – а исключительно по всяким мелочам, но всегда требовал большой срочности.
– Поехали, раз уж срочно!
Матвей позвал Якова с Митрофаном, распорядился собрать солдат и отвести их в лагерь и, по возможности, найти время на строевые занятия, сам же грустно двинулся рысью следом за Илларионовым. В съезжей Большого полка, где начинал этот поход Артемонов вместе с Афанасием Ординым и дьяком Котовым, все недолюбливали Илларионова, избегали его и, не особенно разбираясь, считали соглядатаем и навуходоносором. Из-за этого Матвей был крайне расстроен, увидев дьяка и здесь, в полку Шереметьева. Однако постепенно он стал больше общаться с Илларионовым, носившим, как выяснилось, странное имя – Алмаз Иванович, и тот раскрылся как весьма умный и наблюдательный человек, знавший в совершенстве Соборное уложение и прочие приказные книги, а также и несколько иностранных языков. Сомнений в том, что Алмаз внимательно следит за всеми начальными людьми полка и доносит о них куда следует, впрочем, не было, но Илларионов невольно оказался для Матвея союзником в частых противостояниях с поместным воеводством.
– Чего же там у Бориса Семеновича случилось? Ляхи нас обложили, или сам хан со всей ордой идет?
Илларионов только махнул рукой, и вскоре Матвей понял, что тому попросту не хватало красноречия, чтобы изобразить ожидавшее их.
