Разглядывая прекрасные мозаики на станции метро "Киевская", или отделанные с восточной роскошью павильоны ВДНХ, любой образованный человек вспоминает о том, что в 1654 году суровый гетман Богдан-Зиновий Хмельницкий преподнес освобожденную им от поляков Украину в дар тишайшему царю, а тот, со скромной улыбкой, этот подарок принял. Менее известно, что сомнения по поводу принятия "черкас" в подданство продолжались много лет, а причастные к этому решению стороны – царь, патриарх, боярская Дума, и даже последний в истории нашей страны Земский собор – всячески старались, говоря современным языком, спихнуть друг на друга ответственность. И для этого были все основания. Одной из причин был страх войны с Речью Посполитой, плачевное состояние которой еще не было так очевидно, а другой – хорошо известный московитам нрав казацкой старшины. Кодекс чести запорожского лыцаря вовсе не предполагал беззаветной верности в служении тому или иному государю, напротив – войсковые вольности должны были сохраняться любой ценой, для чего были допустимы любые временные союзы, даже с крымцами или турками. Вполне возможно, что сам Хмельницкий, который в свои последние годы задумывался об установлении на Украине централизованной власти по образцу соседних государств, и даже постарался передать свою булаву сыну Юрию, всерьез относился к подданству Москве: до конца его жизни казаки, и правда, оставались верными союзниками русского царя. Но после смерти великого гетмана все вернулось на круги своя, и тут-то у Москвы появился тот самый неожиданный новый противник. Все наследники Хмельницкого, а их сменилось за время Русско-польской войны около полудюжины, клянясь в верности Алексею Михайловичу, но лишь для того, чтобы через пару-тройку лет предать царя, и либо прямо встать на сторону противника, либо начать вести свою игру. Непосредственно сменивший Богдана-Зиновия Иван Выговский к моменту Конотопской битвы, где он совместно с татарами и поляками противостоял русскому войску, успел провести два штурма Киева, отбитых московским гарнизоном. А родной сын Хмельницкого Юрий (впоследствии принявший в Турции титул "Князя Сарматского") отличился тем, что перешел на сторону врага непосредственно на поле боя под Чудновом, придя туда еще в качестве союзника Москвы и верных ей казаков. Так что увековеченный поэтом поступок Мазепы вовсе не был исключением – исключением являлся лишь на удивление долгий период верности Ивана Степановича русскому царю. Изнурительную борьбу со своими подданными-казаками Московскому царству пришлось вести и после подписания Вечного мира с Речью Посполитой: одновременно с подавлением разинского восстания, царь должен был отправить войска и на Украину против взбунтовавшейся в очередной раз старшины. Знали бы получше эту печальную и поучительную историю современные искатели исторической правды и объединители братских народов – возможно, меньше было бы бессмысленных иллюзий, расплачиваться за которые приходится вполне реальной большой кровью.
Стоит, пожалуй, не утомляя более читателя историческими подробностями, задать ему еще пару вопросов. Первый: когда состоялась первая русско-турецкая война? Многие вспомнят Азовские и Прутский походы Петра, ну а во времена его наследниц победы над турками праздновали иногда чаще, чем Новый год. Однако впервые прямое столкновение между расширявшейся на север Оттоманской Портой, еще достаточно могущественной для того, чтобы осаждать Вену, и Московским царством произошло именно после присоединения украинских земель, в 60-70 е годы XVII-го века. Началась эта война, по разным мнениям, то ли в 1672, то ли в 1677, а закончилась – в 1681 году, во время правления царя Федора Алексеевича, установлением границы между двумя государствами по Днепру. Вопрос второй: а когда в русской армии появились пехотные и кавалерийские полки западноевропейского образца? Читатель, возможно, уже чувствуя подвох, не торопится отвечать, что произошло это при Петре Великом, и он совершенно прав. Экспериментами с организацией полков иноземного строя занимался еще Борис Годунов, однако уже при первом Романове, Михаиле Федоровиче, в Смоленской войне приняли участие шесть солдатских и один рейтарский полк, общей численностью около 10 000 человек. Ну а при его сыне, формирование полков "немецкого" строя стало массовым, а на их вооружение и содержание в середине XVII-го века уходила значительная часть не слишком внушительной московской казны. Так что полякам и литовцам противостояли не только стрелецкие головы и воеводы дворянских сотен, но и сотни майоров, капитанов, ротмистров, капралов, сержантов… Многие из них не только служили в полках немецкого строя, но и были, собственно говоря, сами "немцами": основу офицерского корпуса рейтарских и, особенно, солдатских полков долгое время составляли служилые иноземцы, представители всех европейских народов.
