– Аверьянов. Это ваша комната. Устраивайтесь. Получил телеграмму днем. Я к вашим услугам.
Константин сел на диван, закинул ногу на ногу.
– Ну прекрасно! Эта комнатка мне подойдет. Насчет платы договоримся. Далеко отсюда море?
Аверьянов мимолетно покосился на Константина.
– Море вы найдете. - И остановил внимание на чемоданах. - Петр Иванович писал мне…
– Ах да! Вот этот чемоданчик в чехле прислал Быков, - спохватился Константин. - Кажется, здесь консервы, масло… Что-то в этом роде. У вас тут плохо с продуктами? Просто цирк - ведь в Одессе никогда плохо не жили! Кошмары!
– А я думал, балагуры только у нас, в Одессе…
Аверьянов угрюмо скомкал улыбку, поставил чемодан в сером зашитом чехле на письменный стол и, вынув из кармана перочинный ножичек, ловким движением полоснул лезвием по швам чехла. Спросил:
– А ключ позвольте?
– Его у меня нет. Я не открываю чужие чемоданы, - ответил Константин, засмеявшись, и порылся в кармане. - Попробуйте. Может, мой подойдет. Ключи - стандарт. Жалкий примитив.
– Попробуем. - Аверьянов взял у Константина ключик, не торопясь примерил его к замочкам - они щелкнули, - откинул крышку, заглянул с мрачным интересом.
– Фу ты ну ты… - выдохнул он, роясь в чемодане. - Все не то, все не то… Как нельзя понять, что Одесса - южный город? - Он еще раз ковырнул пальцем внутри чемодана, захлопнул крышку, пожал плечами. - Петр Иванович живет как на Марсе. Не догадывается, как трудно! Чесуча, чесуча идет!
Аверьянов со сдержанным раздражением выговорил это, и Константин, несколько озадаченный, спросил:
– Что трудно? Какая чесуча?
– Совсем обыкновенная. На нее спрос. - Аверьянов, казалось, усиленно соображая что-то, заскреб щетину на подбородке. - А что прикажете мне делать с бостоном? Не сезон, совсем не сезон!
– Каким еще бостоном? - спросил Константин. - Что вы меня, как лопуха, за нос тянете?
– Э-э, подождите, - пробормотал Аверьянов. - Я сейчас.
Он приоткрыл дверь, на цыпочках вышел, унося чемодан, и Константин, весь напрягаясь от охватившего его беспокойства, уловил ватные шаги в тишине дома, вязкий шепот, мышиную возню за стеной и потом, чувствуя холодок по спине от мысли, мелькнувшей в его голове, оцепенело сидел на диване - веселое ощущение приезда мгновенно стерлось, давило мертвенное безмолвие дома. "Значит, чесуча, чесуча? Ах, чесуча!.." - подумал он, ужасаясь острой своей догадке; и здесь без стука вошел на носках Аверьянов, протянул толстый пакет - сверток в газете, - сказал прокуренным голосом:
– Это Петру Ивановичу. У вас есть надежный карман?
– Карманы как карманы. Давайте!
Константин пощупал плотный пакет, бросил его на крышку чемодана и спросил с усмешкой:
– Надеюсь, это не золото, не бриллианты ацтеков? Если бриллианты по два карата, то завтра впломбируйте их мне в зубы. Так делают международные контрабандисты-спекулянты. Что в этом пакете?
Аверьянов выкатил выцветшие стоячие глаза, лицо его стало подозрительным, обрюзгшим.
– Вы шутник. - Вытянул из шкафчика на стол начатую четвертинку, хлеб, тарелочку с нарезанной колбасой. - Десять тысяч. Это мало, считаете?
– Что-о? - Константин встал. - А ну принесите сюда чемодан!
Во дворе залаяла собака. Под окном, в саду, прозвенела, заскользила по проволоке цепь, донесся близкий топот собачьих лап. Аверьянов, прислушиваясь к лаю во дворе, тяжело задышал носом: было слышно, как кто-то завозился, по-женски протяжно вздохнул за деревянной стеной.
Собачий лай смолк. Звенели цикады в тишине.
Аверьянов поправил занавеску на окне, засипел шепотом:
– Вы что, маленький? Сорок девятый год - не сорок шестой. Не понимаете? Опасно! Вчера взяли с бостоном Кутепова… На вокзале взяли…
– Я сказал: принесите сюда чемодан! - уже бешено крикнул Константин и нечетко, как сквозь дым, увидел сгорбленную и боком семенящую к двери узкоплечую фигуру Аверьянова - и сразу сомкнулась тишина, будто дом опустился в глубокую, сдавившую дыхание воду. "Чесуча и бостон - ах, как здорово!"
Затем шорох шагов за стеной, и так же боком протиснулся в дверь Аверьянов, без уверенности поставил чемодан перед Константином, проговорил:
– Вы что, сумасшедший? Кто считает копейка в копейку до реализации?
– Идите к… - грубо выругался Константин.
И ударом ноги раскрыл крышку чемодана, увидел на дне его, за смещенными банками консервов, свернутые отрезы черной материи и сейчас же вспомнил, как Быков при нем, аккуратно укладывая эти банки, говорил ворчливо, что дальний родственник его рад будет этому продуктовому подарочку из столичных магазинов.
– Так! - сказал Константин и, подхватив с крышки чемодана плотный пакет, втиснул его в боковой карман. - Все ясно. Ну что ж, прекрасно живем. Может быть, вы мне объясните, далеко ли мне топать до ОБХСС?
– Шутите, шутите, да знайте меру! - Аверьянов судорожно попытался улыбнуться. - Вы шутите, как сумасшедший…
