— Ничего, — уже спокойнее ответила девушка. — То-то я смотрю у тебя подопытные от безобидного заклинания покоя впадают в катарсис. Мда. Для твоего уровня это безумное значение. Но знаешь, это значит, что тебе тем более нужно качать именно мудрость.
— Не понял логики. Поясни, — встрял Терми.
— Подумай, если у тебя есть преимущество, нечто, в чем ты на голову превосходишь других. Не лучше ли стать в этом еще сильнее? Если построить развитие вокруг той характеристики, что у тебя лучше всего развита, и развивать ее еще сильнее, получиться…
— …Очень узко специализированный волшебник, — не мог я не отметить этот момент.
— На мудрости основано очень много путей развития. Просто изучай своего, то есть нашего бога-покровителя, развивай ее навыки в разных направлениях, и будешь самым крутым жрецом. Кроме того, высокие характеристики всегда отмечает система какой-нибудь приятной плюшкой. Не знаю, что дают за мудрость, но…
— Постой, постой, — остановил я поток словоблудия девушки. — Какая система? Кто дает? Ты о чем сейчас вообще?
— Аргх, — рыкнула искатель. — Мир дает. Мир. Мельхиор, великий, мрачный и таинственный. Так понятно?
— Ну, плюс три мне дает посох, — напомнил я.
— А. Это плохо, — чуть скисла Филин.
— Почему?
— Нужно именно чистое значение. Двадцать собственного навыка, без артефактов. Но все равно это очень перспективный путь, подумай.
— Ты только еще больше меня запутала. Теперь выбирать сразу из трех, — я насупился и отвернулся. Не серьезно, конечно.
Глаза слипаются от усталости. Чем дольше сижу и смотрю на сообщение о полученном уровне от старины Мельхиора, тем больше понимаю, что я хочу сейчас только спать. Просто спать.
Рассказывая о городе Юрге, выстроенном на куске вросшего в камень механизма, в первую очередь бросается в глаза красота архитектуры, одна бесконечная улица, и — своеобразные названия для всех заведений. Я уже говорил о трактире и единственном магазине. Но быть может, всему этому есть куда более глубокая причина, нежели я по началу подумал?
В отличии от иных городов, развитие и расширение Юрга строится на такой науке, как археология. В прямом смысле слова — чтобы создать новый дом, нужно сначала выкопать для него материалы и место. А возможно, и сам твой новый дом окажется результатом раскопок.
Так были созданы очень многие постройки в городе. Например, центральный храм, ранее погребенный под горой ржавых шестеренок от чего-то эпического, но благополучно развалившегося под безжалостным ходом времени. И именно в нем удалось отыскать ту самую книгу, что так заинтересовала моего друга и чье название полностью соответствует другим странным названиям в городе спящего механизма.
Книга о тебе.
Эта книга о тебе, мой друг. Узри, услышь, скажи.
Рейноу Черноус сдержал свое слово и показал свое сокровище. Книга спала, но оказываясь в чьих-то руках, тут же оживала. Дворф честно предупредил, что никто прочесть эту книгу еще не смог, и нам настоятельно рекомендуется не стараться казаться самыми умными.
Вся эта ситуация с демонстрацией артефакта вообще состоялась лишь потому, что книга явно имела отношение к дочерям Смерти. Было бы странно, если бы найденный в храме одной из них обладающий силой предмет оказался бы с ними не связан.
Вот только не было в этом артефакте ничего, способного вызвать покой или следовать путем тишины. И при этом мы оба ощутили, что не ошиблись. То, что было заключено в книге было слишком хорошо знакомо нам обоим.
Я посмотрел в лицо друга и прочел в его глазах те же чувства: неуверенность, опасения и откровенный страх. Едва вор коснулся книги, как все его мысли относительно желаний обладать ею резко сошли на нет. Я же, считав силой пустотника эхо эмоций товарища, даже прикасаться не стал.
— Вы что-то поняли? — огонек любопытства, что еще секундой ранее блуждал в глазах вора, теперь вдруг волшебным образом перетек к Черноусу.
В бою под медным куполом мы не использовали магию пустоты, а потому горожане не могут знать о нашей связи с проклятой стихией. Стоит ли делиться такими откровениями? С другой стороны, с книгой нужно что-то решать. Это определенно артефакт пустоты. Мы — пустотники. Звучит, почти как розетка и вилка. Идеально созданы друг для друга.
— Книга не имеет отношения к Нефтис или Тефнут. Но она действительно относится к дочерям Смерти, — честно ответил я. Имя третей дочери считалось проклятым. Когда-то его боялись произносить. Теперь же оно просто исчезло из памяти разумных, как почти исчезли упоминания и о богине Покоя.
Но дворф меня понял. У Смерти дочерей было не так уж и много. Кивнув, он по-новому взглянул на свое сокровище. Теперь в его взгляде читался страх и отвращение. Хоть до конца нашим словам он и не поверил, опасения потерять ценный артефакт в нем заметно поутихли.
