Неужели у этого человека вообще нет мыслительного процесса? Только привязанность к бутылке? Мы далеко от берега; на борту, помимо него, ещё трое чужих мужчин, я – одна женщина – и он, пьяный в умат. И куда же делась его всепоглощающая ревность? Ушла в корень вредной привычки? Я вообще не хотела сюда ехать. К чему этот цирк? Ну и пил бы себе один под рыбку, как говорит. Нет, давай смотреть правде в глаза: он просто не знал, понравится ли ему новая компания. Если бы не понравилась, то он играл бы роль любящего мужа, и мы провели бы этот вечер на палубе вместе. Но видать, ему всё понравилось, он напился и будет дальше пить до утра. Что тут буду делать я, его совершенно не интересует. Моё мнение – тоже. Сейчас он непременно сильно обидится на моё выражение лица и будет меня избегать, или того хуже – в открытую при всех отчитывать. Этот вариант самый ужасный, но в текущей ситуации вполне возможен. Нужно меня принизить при всех, почесать свое эго при мужиках. Всё, успокойся, откуда столько плохих мыслей? Это всего лишь обычная ситуация, просто друг друга не поняли. Может, я правда слишком сильно на него давлю, всё-таки борьба с привычкой – дело сложное, поэтому он периодически срывается.
С моря подул пронизывающий холодный ветер. Уже давно стемнело, и на крыше судна зажегся опознавательный фонарь. Сбавили ход, и шхуну мирно покачивало на довольно сильных волнах. По телу побежали мурашки, и я машинально обняла себя обеими руками за плечи. Мне навстречу шёл Сергей. Подойдя поближе, он сказал:
– Вика, спускайся в каюту, сейчас здесь прохладно. Ты в одних шортах, там хоть одеяла есть. Может, поспишь немного. На столе чай горячий в термосе. Ты кушать не хочешь? Они там улов хотят пожарить на уличном мангале.
С другой стороны палубы доносился весёлый смех и пьяное бурное обсуждение чего-то.
– Нет, спасибо, я не голодна. Но с удовольствием переоденусь, я с собой костюм тёплый взяла. Куда можно пройти?
– Вот там, – он показал рукой в сторону, – есть небольшая дверь. Спустись вниз по ступенькам, там две каюты и гальюн. Не заблудишься, открыта всего одна каюта.
Он виновато улыбнулся, и я поняла, что наш с мужем разговор состоялся при свидетелях.
Я пошла в указанном направлении со смешанным чувством стыда и злости на то, что вызываю жалость в сложившийся ситуации. Настроение упало в ноль, но лучший способ не показывать свое задетое самолюбие и ощущение ненужности на этом мероприятии – держать голову прямо, сделать, как говорится, морду кирпичом и с улыбкой пройти мимо, как будто ничего не произошло. Почему я так сильно завишу от чужого мнения? Ведь понимаю же своим умом, что людям будет интересно меня обсудить не более чем несколько минут, а потом все вернутся к своим делам и проблемам. Как говорила моя бабушка: «Радуйся, если о тебе говорят – значит, ты чего-то стоишь. Молчание с комплиментами – для мертвецов».
С этими мыслями я спустилась вниз в полутёмное тесное помещение, отделанное белым пластиком ещё советских времён. Нужная дверь каюты открылась легко. Внутри царил приятный полумрак; небольшой, накрытый светлой скатертью стол действительно был заставлен сладостями, термосом, посудой – в общем, всем, что нужно для чаепития. Сбоку к стене была прикреплена цепями кровать – здесь её называют шконка. С другого края стояла тёмная ширма. Общий вид был достаточно уютен. Уют добавлял ковёр с высоким мягким ворсом на полу. Закрыв дверь на большой внутренний засов, я действительно почувствовала себя в безопасности, и волна расслабления прошла по моему телу, благодаря чему настроение заметно улучшилось. Захотелось разуться. Отбросив сумку со своими тёплыми вещами, я с удовольствием легла на ковёр. Он был настолько мягким, что я принялась, как в детстве, плавно двигать вверх и вниз раскинутыми в стороны руками и ногами. Улыбаясь сама себе, я подумала: вот дура, тебе двадцать пять лет, у тебя уже дочь в сад ходит, а ты тут на ковре плаваешь, но блин… хорошо-то как!
Я нехотя встала, достала из сумки вещи. Лёгким движением сбросила с себя холодный, слегка подмокший от брызгов волн топик, в ту же кучу отправила лишний бюстгальтер – всё равно в водолазке и олимпийке никто не заметит его отсутствие, а эта упряжка для женщин мне всегда не нравилась. Шорты я стянула тоже достаточно быстро.
Внезапно я ловлю на себе ощущение чьего-то
взгляда и оглядываюсь, покрывшись мурашками ужаса. Облокотившись на угол ширмы, на меня смотрит Артём. Слегка прищуренный взгляд, довольная ухмылка на губах. В полумраке каюты он выглядит как хищник, готовый к прыжку на легкодоступную добычу. В сложные моменты в голове за микродоли секунд проносятся сто пятьдесят мыслей разного направления. Безуспешно пытаюсь прикрыть грудь и одновременно нижнюю часть тела, одетую в кружевные трусики танга. «Чтобы под шортами не выделялись», – так я подумала утром.
