13 апреля 2024 года в новостях написали оповещение, в которое слабо верилось. Иран запустил по Израилю сотни беспилотников. Прочитав эту новость, я испытала смешанные чувства. С одной стороны – было очень страшно. Все таки эта страна спонсирует все террористические организации, которые осаждают Израиль последние годы. С другой, специалисты сказали, что дронам лететь около восьми часов и что многие страны помогут сбивать их еще до пребывания на нашу территорию. Ну и в третьих, я чувствовала замешательство, так как в мировых СМИ опять же не было никакого порицания в сторону Ирана, который имеет цель уничтожение евреев и государства Израиль, и своим нападением официально напрямую начал войну. Сама атака была ночью, и, собрав рюкзак с самым необходимым, я лежала и листала новости, не в состоянии уснуть. Генрих спокойно сказал, что нас разбудят сирены, когда придет время, а сейчас надо поспать. Поволновавшись пару часов, я все же уснула, а с утра прочитала, что всего несколько беспилотники добрались до севера Израиля, так как остальные были сбиты в полете, и жертв не было.
Эта атака породила много шуток и мемов. Мне запомнилось выступление одного стендап комика, который говорил: “Восемь часов! За это время теоретически можно собрать вещи, доехать до Бен-Гуриона[11], и просто улететь!”. Что по сути являлось правдой. Вообще про юмор израильтян стоит сказать отдельно. Несмотря на все кошмары и бесчеловечные поступки, с которыми нам приходится сталкиваться, евреи всегда много шутят и иронизируют на военные темы. Без этого, вероятно, можно было бы свихнуться. Каждая атака, какое-то высказывание вражеских лидеров, ну и множество нелепых ситуаций, которые происходят в любое время провоцирует появление шуток, мемов и карикатур. Самая последняя такая ситуация, что всплывает в памяти – это путешествие Греты Тунберг на лодке к Газе. Она и кучка единомышленников хотели заснять “ужасы творимые Израилем”. А по итогу, они потерялись в море и были спасены Израильскими спец. службами. Фото активистки в зеленой шляпе, с бутербродом, выданным спасательной группой быстро породило много мемов про лягушку-путешественницу.
Возможно стремление на все смотреть с юмором – это защитная реакция психики, чтобы как-то разрядить обстановку, перевести фокус. А может это желание создателей этих юморесок просто поддержать тех, кто проживает тоже самое.
В октябре 2024 года Генрих поехал выступать на концерте, а я сидела с сыном дома. Зазвучала сирена и я, схватив малыша и прицепив собаку, вышла на лестничную площадку. К моему удивлению я не обнаружила там часть соседей, с которыми мы обычно обменивались понимающими взглядами, слушая разрывы ракет. Но пугаться не стоило, может они просто изначально не были дома. Еще до окончания сирен я зашла в новостной канал и начала сильно переживать. Оказалось, что этот залп был из Ирана. Можно спросить, чем же это страшнее других атак? Дело в том, что как я уже говорила, ракеты от Хамаса в основном самодельные, и хотя они, безусловно, тоже опасные, все же приносят меньше разрушения. От них может спасти мамад или вот такой обычный выход на лестничную площадку. А вот ракеты из Ирана – баллистические, длиной около одиннадцати метров. От них не укрыться за одной защищенной или двумя обычными стенками. Такие ракеты сносят половину здания при прямом попадании. Постаравшись отвлечь сына телефоном и переждав эту волну, действительно переживая за нашу безопасность, мы вернулись в квартиру, где я первым делом собрала уже разобранный тревожный рюкзак, попутно созвонившись с Генрихом. Только я закрыла молнию на рюкзаке, снова зазвучала сирена. Мимолетом я отметила, что мой двухлетний сын при ее звучании дернулся ко мне. Это не те рефлексы, которые я бы хотела, что он имел. Но в существующих реалиях, я порадовалась, что он понимает, что нужно бежать ко взрослому.
Захватив рюкзак, сына и собаку я впервые за три года проживания в той квартире, спустилась в подземный миклат[12]. Там было много соседей, включая тех, чье отсутствие я заметила при первой волне ракет. С некоторыми я была визуально знакома, многих видела впервые. В бомбоубежище не было связи, поэтому все полагались на часы и на радиоприемник, который без устали перечислял подвергшиеся атаке города. Отсидев положенные десять минут после сирен, я начала подниматься в квартиру, как очередная восходящая звуковая волна развернула меня в обратном направлении. После окончания атаки мы вернулись домой, а в скором времени приехал и Генрих, концерт которого был отменен. Это событие осталось в памяти как первый опыт сидения в настоящем бомбоубежище, в духоте и без понимания того, когда все это закончится.