— Временно я абсолютный диктатор. Я делаю то, что считаю нужным и в том порядке, который продумала очень тщательно. А частную собственность я отменила потому, что Беллинзона — это дар природы. Самые могущественные живут в самых больших зданиях. У самых бедных нет даже одежды. Так вышло потому, что, когда они сюда прибыли, здесь не было закона. Принятое мною решение заключалось, во-первых, в том, чтобы устранить рабство, а во-вторых, уничтожить все те непомерные выгоды, которых граждане более жестокие добились просто за счет того, что они сукины дети. Здесь кроется одна из тех головных болей, о которых я уже говорила. В настоящий момент городом Беллинзона владею я, Сирокко Джонс. Но я этого не хочу, и мне это не нужно. Я намерена вернуть здания, комнаты и лодки народу... и я хочу сделать это по справедливости. Множество здешних жителей славно потрудились. Строили лодки, к примеру. Сейчас я просто все взяла — и сперла. И одно из тех дел, в которых я рассчитываю на вашу обоюдную помощь, — это разработка некого механизма рассортировки запросов на личную собственность, на недвижимость и жилища. Так что в настоящий момент — да, я вроде как коммунистка. Но я ожидаю, что все переменится.
— А почему не позволить государству владеть всем? — спросила Трини.
— Опять-таки — все зависит от вас. Хотя я бы лично не советовала. Мне кажется, вы добьетесь большей популярности и будете спать спокойнее, если попытаетесь быть чуточку справедливей. Хотя возможно, тут просто мое личное предубеждение. Могу признаться вам в своем пристрастии к частной собственности и демократии. Так уж я воспитана. Но я знаю, что есть на сей счет и другие теории.
Тут она снова подметила, что Стюарт и Трини переглянулись. «Интересная парочка», — подумала Сирокко.
— А теперь, — продолжила она, — мне нужен ответ. Сможете ли вы работать со мной, зная, что мои решения непререкаемы?
— Если они непререкаемы, зачем мы тебе нужны?
— Для совета в процессе их принятия. Для критики, если вам покажется, что какое-то решение неверно. Но не думайте, что у вас будет право голоса.
— У нас что, есть выбор? — спросила Трини.
— Да. Я не собираюсь тебя убивать. Если ты откажешься, я отошлю тебя обратно и вызову другую феминистку. Так я буду делать до тех пор, пока не найду ту, которая станет помогать мне вернуть феминисток в общество. Сама знаешь, кто-нибудь да согласится.
— Да, еще как знаю. Это могу быть и я. Стюарт поднял глаза:
— Мой ответ? Конечно да. Причем советы я начну давать прямо сейчас. На мой взгляд, грубая ошибка — позволять титанидам убивать людей. Это приведет к расовым предубеждениям.
— Что ж, я рискую, и рискую сознательно. Титаниды могут сами себя защитить. Если кому-то здесь и грозит опасность, то людям, а никак не титанидам. Если все не разрешится мирно, титаниды просто всех вас убьют — вплоть до последнего мужчины, женщины и ребенка.
Стюарта это явно потрясло, затем он задумался. Сирокко не удивилась. Даже семь лет Беллинзоны не стерли антропоцентристских взглядов этого мужчины. Он до сих пор был убежден, что в конечном счете люди возобладают здесь над всеми видами — точно так же, как они это сделали на Земле. Теперь Стюарт обмозговывал ту точку зрения, что так может и не получиться. Ему это совсем не понравилось.
Будущее, подумала Сирокко, таит в себе массу всякой всячины, которая явно не придется по вкусу Стюарту.
Рокки не нравилось нести полицейскую службу. Тут он был не одинок — никому из титанид она не нравилось. Но раз Капитан самым торжественным образом обещала, что только так можно будет вернуть Дитя, то патрулировал он прилежно.
Тем более — время было интересное.
В первый день Рокки принял участие в рейде на штаб-квартиру одного босса, где остались три сотни мертвецов, включая одну титаниду, которой стрела пробила голову. Сам Рокки тоже был ранен стрелой — не столько серьезно, сколько болезненно — в левую ягодицу. Ту ногу он все еще чуть тащил.
Этот рейд оказался не из худших. Другой босс держался аж почти сто оборотов. Титаниды осадили здание и жгли кругом костры, чтобы осажденным стало совсем кисло. В конце концов воинство босса выкинуло голову своего хозяина в переднюю дверь и сдалось. На той операции погибли три титаниды.
В целом Рокки слышал про дюжину погибших титанид. Человеческие смерти исчислялись тысячами, но большинство из них последовало в первые сорок оборотов. Потом был еще один краткий всплеск, когда в действие была введена политика разоружения. А теперь все банды были уже разогнаны. Люди следили за Рокки со страхом и подозрением, но никаких враждебных действий никто уже давно не предпринимал.
