— Как, меня еще помнят в Ковене? Быть не может. — Ее улыбка сделалась еще шире, она еще сильнее сжала руку Робин. — А ты наверняка Робин Девятипалая. Я тебя весь день ищу.
Крис пришел в себя в самой середине пляски. Тело его продолжало двигаться автоматически — и двигалось оно те несколько секунд, которые потребовались Крису, чтобы его остановить в тот самый миг, когда сзади на него наскочила здоровенная голубая титанида. На лице у Криса застыла дурацкая ухмылка. Он поскорей от нее избавился.
Но тут кто-то ухватил его за локоть и вытащил из рядов танцующих. Развернувшись, Крис увидел еще одну титаниду.
— Я же сказала — надо идти немедленно, иначе я опоздаю на смотр, — сказала она и сделала рукой какое-то непонятный жест. Когда Крис никак на это не отреагировал, она пригладила длинные розовые волосы и вздохнула. — Ну ступай же сюда, Крис! Поехали!
Что-то заставило его поднять босую ногу и поставить ее титаниде на ладонь. Назовем это рефлексом, сказал себе Крис. Тело помнило то, что сознание уже успело забыть. Все вышло как надо. Ухватившись за ее плечи, Крис уселся ей на спину. Кожа титаниды была безволосой, преимущественно желтой, но покрытой бурыми пятнышками наподобие перезревшего банана. Голыми ногами Крис чувствовал тепло титанидской кожи — почти человеческой, только натянутой на другой скелет.
Титанида наклонилась и одной рукой обняла Криса за плечи. Большие миндалевидные глаза ее блестели от возбуждения. К вящему изумлению Криса, она крепко поцеловала его в губы. Губы титаниды были так велики, что он ощутил себя шестилетним ребенком.
— На счастье, любимый. Партнеры и форма у нас уже есть. Теперь нужна только удача. А это ты, мой ненаглядный. — Титанида радостно вскрикнула, взбрыкнула и бросилась в неистовый галоп. Крис едва успел ухватиться за ее талию.
Откровенно говоря, происходящее не было так уж для него непривычно — Крису часто казалось, что он уже готов чуть ли не ко всему.
Ко всему. Но только не к такому.
Весь мир вокруг был полон яркого солнечного света, пыли, титанид, палаток и музыки. Особенно музыки. Его окружали звуковые волны, где было нечто, явно сочиненное людьми, но еще больше того, что принадлежало самим титанидам. Все это грозило перерасти в чудовищную какофонию — но ничего такого не было и в помине. Каждый исполнитель прекрасно осознавал, что в этот самый миг делают другие. Импровизация при этом получалась воистину виртуозная. Музыканты подыгрывали друг другу, принимали темы, перерабатывали и возвращали для дальнейшего улучшения — более стройные, более благозвучные. Крис с титанидой летели сквозь целые музыкальные семейства: рэгтайм рядом с кекуоками, шаффл рядом со свингом и девятнадцатью разновидностями прогрессивного джаза — и в каждом была толика нечеловеческой странности, то ли приглушенная, то ли наоборот слишком ясная.
Какая-то часть этой музыки была Крису просто недоступна. Те разновидности, которыми располагали земляне, представлялись при этом всего-навсего частью единой мировой гармонии. Одна тема, услышанная Крисом, состояла просто из продолжительных нот, сгруппированных по аккордам. Титанидам удавалось превратить все звуки окружающего мира в музыку — и только в музыку!
Продвижение по Пурпурному Карнавалу напоминало вояж по внутренностям многоканального саунд-микшера с живой электроникой. Казалось, некая Главная Титанида сидит за громадной панелью с переключателями, выделяя тут, приглушая там, выбирая одну мелодическую линию, чтобы она почти тут же пропала и сменилась следующей.
То и дело кто-то обращался к его спутнице. (Или правильнее было бы назвать ее своей ездовой лошадью? Или конем?) Она обычно махала рукой и отвечала краткой песнью. Затем одна из титанид крикнула по-английски:
— Что это ты везешь, Валья?
— Надеюсь, клевер с четырьмя листиками, — крикнула в ответ Валья. — Мой пропуск к материнству.
Хорошо хоть, теперь Крис знал, как ее зовут. А то выходило так, что она его знает, причем чуть ли не как облупленного, а он ее — нет. Наверняка она ожидает, что и Крис с ней, по крайней мере, знаком. И уже в сто первый раз он задумался, чего же такого он успел натворить. И что его теперь ждет.
Местом их назначения оказался кратер с искрошенными стенами, примерно полкилометра в диаметре. Крис принялся вспоминать название, которое вертелось где-то совсем рядом, и наконец выплыло: «Грандиозо». Дурацкое название — и тем не менее оно казалось верным, как это часто бывало. Скала, что возвышалась рядом, тоже имела название, но его Крис вспомнить не мог.
На краю Грандиозо он сумел оглянуться и разглядеть лагерь титанид — ярмарку звуков, многоцветье, переливавшееся тысячью аккордов.
