— Похоже, впадаю в маразм, — сказала она, оглядывая Искру с головы до ног. Искра никак не могла понять, в чем загвоздка. Сирокко отрезала стропы Искры ножом с белым лезвием. Внимательнее присмотревшись к ножу, Искра поняла, что он сделан из заостренной кости и искусно украшен титанидской резьбой.
— У тебя есть что-нибудь под этой одеждой? — поинтересовалась Сирокко.
— Только шорты.
— Я спрашиваю про металл. Не только невежливо, но и крайне опасно брать в дирижабль что-либо металлическое. Вообще все, что может искрить.
Шнурки у Искры оказались продеты в металлические кольца, но после внимательного осмотра Сирокко нашла их допустимыми. Искра испытала облегчение — еще бы, ботинки были подарком Верджинели.
Затем Сирокко опустилась на колени и взялась прощупывать грубую шкуру пузыря. Искра последовала ее примеру. Она чувствовала, что не помешало бы задать пару вопросов, но, несмотря на озорное поведение Феи на пути вниз, в ее отношении к Сирокко все еще преобладал благоговейный страх, и главным было повиновение.
Искра огляделась. Все, что она видела вокруг, вполне могло быть плоской серебристой тарелкой.
Наконец Сирокко, кажется, отыскала то, что ей было нужно. Вонзив лезвие костяного ножа в шкуру пузыря, она проделала небольшую дыру и вытянула ладонь над проколом. Послышалось шипение, которое вскоре затихло. Сирокко выглядела явно удовлетворенной, и на сей раз, к изумлению Искры, воспользовалась костяным ножом, чтобы прочертить на шкуре пузыря крупный крест. Затем Сирокко затолкала образовавшиеся лоскуты шкуры в разрез, и обе они стали вглядываться в дыру.
Дыра вела в черноту. По всем бокам узкой дымовой трубы стенки расширялись вовнутрь, сдерживаемые чем-то наподобие рыбацкой сети.
Тут Искра поняла, что это газовые баллоны, а Сирокко только что обнаружила между ними ход.
— А если б ты проколола баллон? — поинтересовалась Искра.
— У Свистолета больше тысячи газовых баллонов. Можно разом проколоть три сотни — и ничего с ним не случится. Если же мой первый прокол угодил бы в баллон, дырка была бы залечена в течение десяти секунд. — Опустив ноги в дыру, Сирокко нашла опору и ухмыльнулась Искре.
— Следуй за мной, ладно?
— А ему ничего?
— Эта дыра залечится в течение пяти минут. Обещаю, он даже этого не заметит.
Искру глодали сомнения, но на ее желание следовать за Сирокко это никакого влияния не оказало. Как только голова Феи скрылась в дыре, Искра тоже нырнула вниз, поскользнулась и ухватилась за сетку.
— Откинь клапаны наверх, — крикнула ей снизу Сирокко. — Так быстрее зарастет.
Искра сделала, как было сказано, и внутри пузыря стало темнее.
— А теперь просто лезь вниз. Ты тут кое-кого увидишь, но не беспокойся. Ничто здесь вреда тебе не причинит.
Спускались они долго. Поначалу кругом царила полная темнота, затем глаза Искры чуть попривыкли, и она стала кое-что видеть.
Проще, хоть и утомительнее, было висеть на пальцах. Время от времени рога натыкалась на крупный трос, где можно было передохнуть, но чаще вокруг оказывалась лишь тонкая сетка. Спасала Искру низкая гравитация.
Через десять минут внизу показался свет. Искра остановилась и заметила, как Сирокко вынимает из рюкзака сияющий оранжевый шарик. Фея отдала один Искре, а другой привязала себе к кисти. Шарик испускал что-то вроде биолюминесценции, и его света вполне хватало, чтобы видеть все вокруг.
Вначале было вполне сносно. Искра видела, за что можно ухватиться руками и куда поставить ноги. Затем проснулась клаустрофобия. Все было как в кошмарном сне, когда вокруг тебя смыкаются стены, — только это был не сон, а реальность. Стены и впрямь сжимались.
Затем Искра подумала над тем, что она делает. То, за что она хваталась, не было на самом деле ни веревкой, ни сеткой; нет, это были мышцы гигантского существа. Искра чувствовала, как они подаются, когда она на них ступает. Мышцы были сухие, благодарение Великой Матери и ее мелким демонам, но все равно от такого спуска по спине бегали мурашки.
Они свернули в один из боковых проходов. Некоторые из них были не толще ее руки, но некоторые оказались достаточно широки, чтобы по ним можно было ходить. Где-то в их глубине поблескивали глаза.
— Херувимы, — пояснила Сирокко. — Они имеют примерно такое же отношение к ангелам, что и обезьяны к нам. Они селятся в самых крупных дирижаблях.
В небесном левиафане оказались и другие обитатели. Мелкие твари вроде мышей суетились под ногами, а один раз Сирокко помедлила, когда что-то крупное стало удирать с их пути. Искра так этого существа толком не разглядела да и желанием разглядывать ЭТО она не горела.
— Ты уверена, что мы его не раздражаем? — спросила она по дороге.
— Чем дальше, тем веселее, — отозвалась Сирокко. — Если б ему не нравилось наше присутствие, мы бы уже об этом узнали. Все, что ему требуется — это заклеить проход и заполнить его водородом. Не надо, Искра, выдумывать ерунды. У пузырей своя собственная внутренняя экология. Есть сотни животных, которые больше нигде обитать не могут. И дирижабли постоянно берут на борт транзитных пассажиров.
