— Можешь еще раз это повторить, — сказала Гея. — Впрочем, вот за что. За то, что ты испортила мне Рокки. Рокки была идеальной сказочной героиней. Я многие тысячелетия такую искала. Она и сейчас сказочная, но уже намеревается нарастить хребет. Стукачок чувствует, как крепнет ее воля. Как раз сейчас она узнает, что ты умерла. Она еще не уверена, что тебя убила я, но уже близка к этой мысли. Робин, Валья и Крис в большой беде. Скорее всего они не выживут. Рокки прямо сейчас предпринимает титанические усилия по их спасению. Потом… она придет сюда и объявит войну Это… — Гея ударила себя кулаком в грудь —…это мое воплощение будет убито. — Тут она развела руками. — Ничего страшного. Меня все равно уже утомила эта миссис Картофельное Рыло. У меня уже есть кое-какие мысли насчет следующего воплощения. Клянусь, они бы тебя позабавили. Но не позабавят. Разговор окончен. Хватит тратить на тебя время.
С этими словами Гея протянула руку и… схватила ту воображаемую точку, которой была Габи. Все вокруг почернело, и Габи поняла, что поднимается к сводчатой пустоте ступицы, — к алой линии света в самом верху — к той самой линии, которую они с Сирокко увидели, когда впервые вышли из…
Все это сон, напомнила себе Габи. Этого разговора никогда не происходило — по крайней мере, наяву. Ведь Гея располагала всеми воспоминаниями Габи и вполне могла сварганить новые на заложенной в компьютер матрице памяти, которая и представляла собой все, что осталось от Габи, так привыкшей ощущать себя состоящей из плоти и крови. Значит, все это лишь иллюзия. «Она что-то такое со мной делает, но на самом деле я не лечу по воздуху, не ныряю в этот водоворот… водоворот, про который я всегда сердцем чувствовала, что это и есть средоточие разума твари по имени Гея…
Одна мысль ее защищала. Одна убежденность, что плотно засела в самом центре хаоса, не давала ей погрязнуть в безумии.
«Значит, двадцать лет, — думала Габи. — Но я их уже прожила».
В алой линии скорость света подчинялась местным правилам — причудливое региональное явление, которое периодически было способно причинять некоторые неприятности. Все получалось как с тем полисменом, который прячется за рекламной тумбой в каком-нибудь городишке штата Джорджия, — вот он взял тебя за задницу, но, получив несколько баксов или заложив за воротник, никаких забот тебе уже не доставляет.
Теперь все по порядку. «Скорость» зависит от времени и места. На Линии ни то, ни другое понятие особой важности не представляло. «Свет» являлся сложным сгустком невесомых частиц, подобный привычным продуктам жизнедеятельности. «Скорость света» оказывалась терминологической нелепицей. Сколько весит тот день в горах, когда ты разводишь костер и видишь падающий метеорит? А вчера сколько весит? Какова скорость любви?
Линия шла вокруг всего внутреннего обода Геи, который, с точки зрения Эйнштейна, представлял собой кольцо. Но линия кольца собой не представляла. Видимая на фоне внутреннего обода, она казалась тонкой, хотя таковой не являлась.
Казалось, линия существует внутри Вселенной. Она полностью находилась в физических границах Геи, а Гея была частью Вселенной; следовательно, и линия существовала внутри Вселенной.
Но линия была много больше Вселенной.
Вообще говоря, при толковании природы линии словом «Вселенная» пользоваться было некорректно. К подлинной сути линии больше всего подходило понятие чистой единичности… и оно же не имело к ней почти никакого отношения.
В линии жили некие существа. Большинство из них было безумно. Сумасшествие Гея запланировала и для Габи. Но девушка продолжала цепляться за одну и ту же мысль: «Итак, двадцать лет». И еще: «Я буду нужна Сирокко».
Медленно и осторожно Габи постигала действительность. Она стала подобна Богу. Выходило прискорбное несоответствие — теперь у нее было множество ответов, и она понимала, что вопросы вечно были не те — да, несоответствие, но все-таки уже что-то! Габи чувствовала бы себя гораздо счастливее, проживай она тот вариант сценария, к которому привыкла. Но было уже слишком поздно, и ей следовало принять все как есть.
Аккуратно-аккуратно, стараясь оставаться в стороне от информационного объекта, известного ей как Гея, Габи стала выглядывать с линии.
Она увидела, как в ступицу прибыла Сирокко, увидела, как пули сражают ту тварь, что именовала себя Геей. Потом почувствовала, как с сущностью, которую она сама знала как Гею, происходят перемены куда более интересные, и призадумалась. Действительно, ведь была возможность…
Габи думала об этом одно мгновение, что обернулось пятью годами.
Потом она поняла, что больше не вынесет пребывания в этом месте. Гея отсюда выбралась, хотя часть ее и осталась в линии. Габи предстояло проделать то же самое. Осторожно, стараясь не всполошить богиню, она высвободилась и передвинула средоточие своего разума вниз, к ободу. Она много раз видела Сирокко, но сама оставалась незримой.
Габи начала постигать пути магии.
— Пожалуй, она так никогда и не явится, — сказала Гея.
— Возможно, ты и права, — отозвался Крис.
