— Мы трепещем от восхищения, — загорелся четвертый.
— Дар будет бережно храним.
Некоторое время ангелы тараторили, восхищаясь подарком, а когда Габи и Сирокко удалось наконец вставить слово, они в самых экстравагантных выражениях превознесли красоту, остроумие, стать, мудрость и великолепие летных характеристик хозяев гнезда. Они также восхитились птичьим базаром, гнездом, ветвью, крылом, эскадрильей и кланом бесценных верхачей. Одна готовая к случке самочка была так тронута, что немедленно распушила свое роскошное хвостовое оперение в порыве страсти. Хотя Сирокко мало что разглядела в мутном освещении гнезда, она с готовностью присоединилась к остальным в восхвалении плодовитости и совершенства упомянутой самочки в выражениях столь откровенных, что покраснела бы самая отпетая проститутка.
— Примете ли вы немного… пищи? — спросил один из ангелов.
Остальные отвернулись от гостей и погрузились в застенчивое молчание. Для верхачей такое было в новинку. Подобных предложений в общении с людьми они всегда тщательно избегали. Обычай был таков, что вне своего гнезда пищу ни в коем случае нельзя попросить или предложить. Голодающему верхачу из другого гнезда никогда не отказали бы в пище — но почти всякий верхач скорее умер бы, чем попросил об этом.
Предложение сделал низший по статусу индивид гнезда — старый, совсем тощий и, похоже, близкий к смерти самец.
— Решительно невозможно, — с легким сердцем ответила Сирокко.
— Сыты, мы совершенно сыты, — согласилась Габи.
— Еще грамм, и полет будет невозможен, — заверила Сирокко.
— Жир опасен.
— Воздержание суть добродетель.
Ни разу они даже не посмотрели на того ангела, который сделал им это предложение.
Верхачи одобрительно кудахтали и превозносили своих гостей.
Тут Сирокко вдруг вспомнила встречу с тем одиноким верхачом в небе над Япетом, когда смертеангел уносил Адама.
— Так зачем же пришли мы сюда, ко гнезду сему? — спросила Сирокко, адресуя вопрос группе ангелов. Она постаралась говорить как можно мягче, желая вызвать наименьшее смятение среди ангелов.
— О да, вот подлинный интерес, — сказал один.
— Зачем же они пришли, зачем пришли?
— Одна из эфира, другая из сна.
— Сны в гнезде — вот удивительная странность.
— Одна, что горит. Зачем же они пришли?
Габи откашлялась, и все взгляды обратились на нее.
— Пришли мы по тому же делу, что и прежде, — сказала она. — Поднять бунт против Геи, а в дальнейшем подготовить войну против нее, всех ее владений и гнезд.
— Именно! — загорелась окончательно сбитая с толку Сирокко. — Таковы в точности наши намерения. Привлечь… самые блестящие боевые единицы.
— В точности так! — с воодушевлением произнес один ангел.
— О, будь проклят тот день!
— О, гнездо Геи будет низко лежать.
— Тары-бары, — сказал еще один ангел. Именно так они выражались, когда сказать было нечего, но и от беседы уклоняться не хотелось.
— Тары-бары, — согласился другой.
Легко было увидеть в верхачах дружелюбных простофиль, этаких придурков эрудитов с непомерным и невразумительным словарным запасом. На самом же деле все обстояло далеко не так. Английский язык доставлял им подлинную радость — столь нелогичный и разнообразный. А главное — так удачно соответствующий природному стремлению верхачей все запутать, напустить туману и отступить от ясного смысла, когда это только возможно.
— Весьма неистово, произвольно, — предложила Габи.
— О да, весьма-весьма произвольно-неистово. Великие муки.
— И предусмотрительность, экстремальная осторожность.
— Тактика, — сказал один. — Великий словарь тактики. — По тому, как он это сказал, Сирокко поняла, что задан вопрос и что примерный его перевод: «Как нам с нею сражаться?»
Габи изобразила какой-то замысловатый пасс. А в рукаве-то у нее пусто, решила Сирокко. Да и рукава нет. Фея вдруг поняла, что должны чувствовать другие, когда она сама применяет свою нехитрую магию.
Габи достала из ниоткуда красный брусок, в котором Сирокко безошибочно узнала динамит. Да там, собственно, имелся ярлык: «ДИНАМИТ: Сделано в Беллинзоне». Взглянув на брусок, ангелы погрузились в молчание. Сирокко взяла у Габи динамит и повертела в руках. Ангелы хором вздохнули.
— Где ты его взяла? — на миг забыв про остальных, спросила Сирокко. — В Беллинзоне пока ничего такого нет.
— Это потому, что еще килооборот ничего такого там делать не будут, — ответила Габи.
— Эфемера! — взвыл один верхач. — Это же эфемера!
— Нематериальное ничто, — высказал свое мнение другой.
— Еще не сделано? Ах, какой тонкий абсурд! Мы блестяще введены в заблуждение.
— Он не существует, — подвел итог один. — Как вот эта Сирокко.
— Не придираться, — послышалось увещевание.
— Ты не забыла, что это сон? — напомнил Сирокко один из ангелов.
— Динамит! Динамит! Динамит!
— Будет динамит, — согласилась Габи. — Когда придет время воевать с Геей, на некоторое время будет быть динамит.
— Будет быть! Подлинно высокий оборот!
— Истинно, неподдельно!
— Так это… иллюзия? — спросил совсем юный верхач, морща лоб и не спуская глаз с динамита в руках у Габи.
— Блуждающий огонек, — объяснил один.
