Благодаря истовой страсти Змея, а также организаторским способностям Робин и самоотверженной работе уполномоченного по паркам вскоре были сформированы две лиги по десять команд в каждой — и это только для взрослых. А были еще юношеские и детские команды. Вскоре потребовалось построить второй стадион, где при скоплении немалого числа зрителей велась нешуточная борьба. Появлялись местные герои, рождалась внутригородская конкуренция. Было о чем переговорить в барах после тяжелой рабочей смены. Порой случалось и подраться. Титанидская полиция получила инструкции не вмешиваться до тех пор, пока в ход шли только кулаки. Когда же распространились слухи насчет той беспрецедентной поправки к закону, где давалось послабление, последовало несколько диких драк, несколько человек было ранено… а мэр ничего не сделала. Но даже это, казалось, укрепило дух общности. Более холодные головы начали вмешиваться и останавливать завязывающиеся побоища, пока новоиспеченные граждане учились терпеть друг друга.
Носов, однако, еще поломали немало.
Сыграло свою роль и отбытие Свистолета. В один прекрасный день дирижабль просто уплыл и больше не вернулся. Казалось, людям стало легче дышать. Свистолет был слишком зримым символом угнетения. Конечно, всего лишь древний пузырь с водородом, совершенно безвредный, — но людям не нравилось, что он там висит. Они безумно рады были видеть, как он улетает.
Титанид стало гораздо меньше, и они уже не так бросались в глаза. Оккупационное воинство к моменту прибытия Сирокко от Источника по сути дела сократилось наполовину. И еще раз наполовину килооборот спустя. Человеческая полиция заполняла образовавшиеся бреши, а титаниды вмешивались только в крайних случаях. Гражданские преступления их уже никак не касались.
Улучшалось и качество, и количество поставок продовольствия, — улучшалось по мере того, как под культивацию отводились все новые акры земли, а на старых люди обучались лучшему ведению хозяйства. На рынках, по неуклонно снижающимся ценам, стало продаваться мясо смехачей. Благодаря системе земельных займов появились самостоятельные фермеры, и никто не удивился, когда выяснилось, что их труд куда продуктивней принудительного.
Инфляция так и осталась проблемой, однако — согласно бессмертному выражению в одном из отчетов Искры — «Темпы роста темпов роста падают».
Большинство, впрочем, считало, что главной причиной духовного подъема является самая очевидная — трусливая и ничем не спровоцированная — атака, нанесенная, как впоследствии выяснилось, Шестым Крылом Штурмовиков Гейских Военно-воздушных сил, базировавшихся в Япете. Шестое крыло состояло из одного люфтмордера и девяти бомбадулей, что с визгом налетели с востока в первый же ясный день после многих декаоборотов дождя, обрушиваясь на ни в чем не повинных людей, вышедших на улицы насладиться непривычным теплом.
Выражение «трусливая и ничем не спровоцированная» было использовано Трини в ее речи двадцать оборотов спустя, когда люди все еще разбирали завалы. Трини даже позволила себе еще большую несдержанность. Пылая нелогичной, но чистосердечной яростью, она тогда назвала атаку «днем, что навеки останется в памяти как день подлости».
Если не считать слова «день», фраза вышла удивительно точной.
— Не иначе, как Гея, черт бы побрал ее поганую шкуру, решила мне помогать, — сказала Сирокко на очередном собрании Совета. — Она вручает мне Пирл-Харбор на тарелочке с голубой каемочкой, а заодно и победу. Должно быть, она отчаянно желает меня выманить. Тварь знает, что при таком подъеме патриотизма я просто обязана буду вскоре к ней заявиться.
Шестое Крыло Штурмовиков нанесло городу значительный урон. Будь атака продолжена и присоединись к ней Восьмое Крыло, которое, по сведениям Сирокко, базировалось в Метиде, город вполне мог бы превратиться в пылающие развалины.
Однако Военно-воздушные силы Беллинзоны прибыли как раз вовремя.
Сам факт, что в Беллинзоне, оказывается, есть Военно-воздушные силы, стал новостью для многих горожан, которые осмелились выйти из укрытия и с благоговением наблюдали, как «Стрекозы», «Богомолы», «Мошки» и «Комары» схватываются с бесчинствующими аэроморфами в смертельном бою. Чего не знал никто — так это того, что ВВС Беллинзоны с самого начала имели над Шестым Крылом превосходство в огневой мощи. С земли такого впечатления не создавалось. Быстрые и шумные бомбадули волочили за собой громадные клубы черного дыма и, атакуя, злобно плевались огнем. Самолеты же Беллинзоны, казалось, были изготовлены из проволоки и целлофана. Но повороты и зигзаги они выполняли с легкостью просто поразительной, а их вооружение, хоть особого шума и не поднимало, определенно показало себя с лучшей стороны. Три «Богомола» порядком измучили громадного, тяжеленного люфтмордера, пока тот, визжа от боли, в ослепительной вспышке пламени не взорвался на склоне холма. Тогда-то по рядам испуганных беллинзонцев и пронесся гул восторженных выкриков.
