– Эй, – пройдя мимо своей Отмороженной, я шлёпнула её по заднице кофтой, которую в следующую секунду бросила в её руки. – Я тебе ещё не подарила право этого чтения.
Пройдя дальше, я на металлической скорости села за стол, забросила не него ноги, скрестив их, и надела свои очки в чёрной оправе.
– Что поделаешь: обожаю читать запрещёнку, – ухмыльнулась огненноволосая, уже стянувшая с себя своё рваньё.
– Да уж я в курсе. Порвать бы тебя за ту прочитанную записку в Диких Просторах.
– Ты не злопамятная. Но про ту записку всё ещё не забыла.
– Что поделаешь: у меня металлическая память.
– И металлическое зрение. Зачем тебе очки?
– Стабилизируют мою силу: гетерохромия не проявляется, если носить.
Огненноволосая рухнула в кресло и, упёршись левым локтем о стол, врезалась в меня своим коронным острым взглядом:
– Значит, Трини, ты всерьёз решила реализовать идею с написанием книг, впервые высказанную тобой в Паддоке.
– Ещё раз назовёшь меня Трини и познаешь жар моего камина.
– Если Тристану можно звать тебя Трини, значит, и мне можно. В конце концов, мы оба тебя любим.
– Любовь любви рознь, Отмороженная.
– И не говори… – скрестив руки на груди, она отстранилась на спинку стула. – Взять меня с Конаном: мы трахаемся, как заведённые. Жду, когда уже нас попустит, но пока всё не попускает. У тебя как с этим?
– Я не буду обсуждать с тобой свой секс.
– Да ладно тебе. Я ведь видывала тебя почти полностью обнажённой.
– “Почти” в данном случае главное слово. Кстати про обнажённость. Ты свела татуировку?
– От неё не осталось и следа примерно спустя восемь дней после того, как я обратилась в Тантал. У Конана такая же ситуация с его татуировкой. Видимо, кожа Металлов воспринимает татуировки за повреждения и регенерирует их. А я ведь набивала её в Подгорном городе… – она вдруг резко переключилась: – Знаешь, я испытываю к Лив чистую благодарность: если бы она не относилась ко мне с такой жестокостью всякий раз, когда ей того хотелось, если бы не вбила все эти ножи и вилы в мою спину, я бы не стала той, кем являюсь сейчас, была бы где-то ещё, но не здесь, с вами всеми и с тобой в отдельности. Представляешь: если бы не Лив, наши миры не сошлись бы, мы бы не познакомились, я бы никогда и не узнала о существовании Металлов… – за что мне всегда нравилась Джекки, так это за то, что при своём бойцовском характере она умеет прощать и благодарить так, как никто другой. Пока я думала об этой её особенности, она вдруг воскликнула: – С ума сойти! Как много мы всего пережили: и порознь, и вместе. Кажется, всего лишь три десятилетия жизни, а по ощущениям, словно три столетия минуло!
– Эй-эй-эй! Не гони коней впереди извозчика. Мне до тридцатилетия, как до луны: ещё и до двух десятков лет даже не добралась. Только никому не говори. Пусть все думают, что я старушка, объевшаяся молодильных яблочек.
Моя собеседница резко хохотнула:
– Молодильных яблочек? Русскоязычные друзья интересно влияют на твой словарный запас.
– Да уж…
– Итак, жительница, или лучше будет сказать, хозяйка дремучего заповедника, что ты думаешь делать с тем, что о Рагнаре сейчас ни слуха, ни духа? Он пропал без вести, не оставив ни единого следа, по факту, исчез, как появился…
– Не хочу говорить об этом недоразумении.
– Вот как? Тогда, быть может, поговорим о недоразумении в пятой строке второго абзаца твоей книги? Ты написала слово “встретится”, пропустив мягкий знак…
– Уверяю тебя, это не единственное слово в моих трудах, которое порадует тебя милой опечаткой. Поэтому я сейчас и даю тебе прочитать эту книгу до её публикации: прочти, отметь загвоздки, которые заметишь, пропусти те, которые не заметишь, я их приму к сведению или проигнорирую, и впоследствии ты отгребёшь, и даже не от меня, за херовую редактуру. Как тебе идея?
– Она роскошна! – огневолосая резко запрокинула голову в смехе, оголив свою длинную шею лебединой белизны. – Но давай обойдёмся без ошибок.
– Нет уж. Признаю́ свои ошибки гениальными.
– Чем же они гениальны?
– Уж только фактом своего существования.
– Но я только что собственными глазами видела, как ты использовала в тексте слово, которое обычно в таком понятии не употребляется…
– С таким же успехом ты могла бы навешать на меня “косяки” маляра или каменщика. Я не маляр, не каменщик и я не редактор. Я писатель. Писателю за невыполненные обязанности маляра, каменщика или редактора предъявляют претензии только невежи и невежды. Нет маляра – нет выкраски, нет каменщика – нет выстроенной стены, нет редактора – нет редактуры, есть писатель – есть рассказанная история. Не нравится моя дикая история, иди найди себе прирученную.
– Интересная позиция.
– Здравая. Учись наслаждаться тем, что есть, в противном случае тебе придётся лишь упиваться сожалениями о том, чего нет.
– А как же стремление к большему, высшему, лучшему?
– Оно безусловно. Но ты должна понимать: инь и ян всегда ходят рука об руку. Умножающий мудрость умножает печаль.
– Я видела план этой твоей серии книг. Он странный, не находишь? Хронология не нитевидная, то есть ты думаешь писать книги в хронологическом разбросе… Почему?
