Данко круглосуточно что-нибудь изобретает или мастерит: мельница для переработки зерна в муку; троллей для транспортировки чего угодно с горы к летним постройкам у озера; педальные лодки; коньки; лыжи и сноуборды; питьевые колонки… Всего не перечислить. Данко весёлый, разговорчивый и в целом компанейский парень – душа посиделок, с которой легко вести как непринуждённую, так и страстную беседу. В одном из наших умеренных диалогов я спросила у него про его левую руку – начиная чуть ниже локтя и до кончиков всех пальцев, она словно отлита из серебристого металла с голубоватым оттенком, – и он сказал, что потерял свою изначальную руку на своей родине, во время пыточных экспериментов, проводимых с его телом людьми из его народа. Результатом свершившегося зверства стало открытие: Металл способен отращивать свои конечности, словно ящерица хвост, вот только новая конечность будет цвета того металла, которым является сам Металл. Всем ли представителям металлической расы доступна роскошь подобной регенерации – совершенно неизвестно, однако у Данко отлично получилось: его осмиевая рука ничем не хуже той, что у него была изначально. Повезло, что осмий не радиоактивен. Когда же парень упомянул о том, что осмий, как и вольфрам, практически не плавятся, я решила не представлять, через что этим Металлам пришлось пройти, чтобы в конечном итоге выбороть свой шанс на новую жизнь, которую они вместе решили начать в этих лесах задолго до того, как Титан привёл меня сюда по их примеру…
Мне не стоило труда понять простую истину: Данко много чего может рассказать интересного. Например, о том, как год назад они зимовали в компании медведя-шатуна; о подходящих слишком близко к сараям волках; об урожаях – в огородах, теплицах, в садах и на засеянных им с Добромиром просторах; о заготовке запасов пропитания; о секретных ингредиентах пирогов Купавы; о стиле росписи на глиняных горшках Лады; об универсальных зубных щётках; о методах сбережения тканей; об истории плюща, обвивающего столпы вольфрамовых качелей; об арбузах и сохранении их семян; о производстве домашнего мыла и даже шампуня; о своём винном подвале, в котором можно найти далеко не только вино… Кажется, что одной человеческой жизни не хватит, чтобы выслушать всё, что есть в голове этого пытливого Металла, а потому, начиная слушать живописные и поражающие глубиной мысли истории Данко, достаточно скоро начинаешь осознавать, что в человеческом понимании в таком “вечно включенном режиме” невозможно жить, в результате чего на каком-то подсознательном уровне начинаешь улавливать особый вид разворачивающегося на твоих глазах информационного потока – о том, что рассказчик не является человеком… От мистического оттенка этой мысли по коже порой разбегаются мурашки, будто я на секунду забываю о том, что я такая же, как он – человек лишь в своём прошлом. Вспоминая же о собственной сущности, сразу же становится неудивительно оттого, что мы действительно можем не спать неделями и даже месяцами напролёт: нам просто некогда – мы слишком заняты жизнью.
Я стою в высокой траве пожухлого поля и смотрю на чёрную стену Тёмного Леса: между стволов деревьев мелькают полупрозрачные силуэты… Чудовища растерзали всех, кто вошёл в их владения. Всех, кроме меня. Я снова осталась в кромешном одиночестве. Джекки прибудет в Паддок нескоро… Мне нужно выжить, чтобы помочь выжить ей… Поэтому мне снова нужно зайти в Тёмный Лес… Но я не хочу. Нет, я не пойду туда больше…
Стоит мне принять это решение, и чудовища сами начинают выходить из леса на поле. Но как?! Ведь прежде они не могли пересекать невидимую черту!
Я поднимаю руку с луком и, не целясь, выпускаю стрелу в ближайшего Люминисцена, зная, что не промахнусь, и в результате попадаю ровно в цель… Но… На месте поражённого Люминисцена внезапно оказывается Титан. Он пришёл за мной, а я убила его своей титановой стрелой!
Ужас накрывает меня с головой, я отбрасываю в разные стороны лук и последнюю оставшуюся у меня стрелу, бегу к Титану на полной скорости, но расстояние не сокращается! Он начинает заваливаться на спину, и от осознания того, что я не успею его поймать, я срываюсь на отчаянный крик…
– Эй!.. Тринидад… Эй… – голос Тристана обеспокоен, но я уже понимаю, что он реален, а всё то, что я только что увидела – бред.
– Снова кричала во сне? – уже зная ответ на этот вопрос, я медленно открываю глаза и разжимаю пальцы, неконтролируемо сжавшие смятую простынь.
Он гладит моё плечо и шёпотом уточняет:
– Конкур?
– Паддок…
– Ты проспала меньше часа… Когда уже он начнёт действовать? – с этими словами он трогает привязанное к опоре изголовья кровати плетёное рукоделие в форме восьмиконечной звезды, весьма отдалённо напоминающее ловца снов. Подарок Лады, сотворённый её умелыми руками и доброй душой специально для охраны моего сна.
– Может быть, людям и помогает… – я умолкаю, не договорив слова “но я не человек”.
Металлы спят редко, зато металлические сны настолько яркие и правдоподобные, что их бывает очень сложно отличить от реальности.
– Я ещё немного полежу.
