Благодаря вылазкам по городам-призракам, мы с Тристаном значительно обустроили свой дом: мебель, посуда, материи, матрасы, книги, картины, торшеры и лампы, музыкальные инструменты и проигрыватели, одежда и обувь, и многое другое – всё, что мы нашли в идеально сохранившемся состоянии и что нам понравилось, мы забрали с собой и сделали частью нашего обиталища. И всё же преобладающая масса мебели сделана руками Тристана: наша кровать, совсем все шкафы, комоды и стулья – последние, правда, обиты руками Лады, – лавки, вешалки и даже декоративные изделия – всё украшено живописной, тонкой резьбой, местами подчёркнутой красками. Многие его труды так и остались деревянными, но некоторые мы обратили в титановые.
Факт того, что Титан отличный плотник и даже каменщик, стал для меня открытием. Добромир – животновод, садовод и строитель; Купава – повар, огородник и теперь ещё мать; Данко – изобретатель и строитель; Лада – ремесленник и собиратель лесных даров. Я – охотница. К моему удовольствию, старшие Металлы не просто с лёгкостью отдали мне охотничью нишу, но сделали это с превеликим для них удовольствием: эмпаты, они никогда особенно не любили заниматься добычей мяса и рыбы, делали это изредка и, в основном, этим сакральным процессом занимался один Данко, так что можно считать, что я со своим охотничьим инстинктом стала для них отличным “приобретением”, ведь ту же вяленую оленину ценят все. Правда, Титан так же хорош в охотничьем деле, но, подозреваю, он специально отстранился от этого направления, с головой уйдя в работу с деревом: чтобы не лезть на мою территорию. Благоразумный поступок, я оценила.
В общем и целом, у нас гармония: кто-то молотит муку из прошлогоднего зерна, выращенного и собранного собственноручно; кто-то стругает полезную утварь; кто-то вытворяет красоты из всего, что попадается под руку; кто-то добывает дичь и рыбу; кто-то производит молоко с яйцами; кто-то сотворяет чудеса с приготовлением пищи; кто-то просто милый младенец с папиными глазами и маминым носом. И все счастливы. Даже я, со своей тягой к адреналину, в созидательные моменты порой думаю: вот бы так всегда! Вот бы счастье не было обременительным и конечным! Я ежедневно прилагаю усилия, в стремлении продлить эту нечаянную нирвану, захлестнувшую меня с головой. Стараюсь по-разному и в разных направлениях… Например, я терпеть не могу платья, но ради Тристана специально раздобыла в городе и припрятала приличное количество головокружительных нарядов, периодически сводящих его с ума. Но я не Лада, в доме которой целый подвал организован под тщательно продуманную гардеробную: в этом помещении нет ни сырости, ни моли – хозяйка тщательно ухаживает за сохранностью материй, обкладывает их разнообразными душистыми травами и, из-за своей любви пополнять коллекцию, обожает раздаривать всё направо и налево. Она быстро поняла, какой именно стиль мне нравится, и теперь всё чёрное и мужеподобное неизменно летит из её чудесной кладовой в мою сторону…
Вообще, с Ладой весело. В частности потому, что она в равной степени умеет как молчать, так и разговаривать. С ней легко: и собирать ветки, и плести венки, и учить фразочки на родном ей русском языке, и кое-что вскользь слушать о том, кем были старшие Металлы до того, как в принципе стали Металлами. Именно от Лады я узнала о том, что в очень далёком прошлом, ещё до Стали, Добромир был кем-то вроде электрика, а позже стал православным священником, у которого всегда водилось какое-нибудь животное хозяйство – ради дружбы, а не ради мяса. Купава была кем-то между фармацевтом и аптекарем, отсюда у неё и растут глубокие познания в травах, а увлечение вышивкой она переняла от своей родной бабушки, которая вырастила её без её рано ушедших из жизни родителей. Данко был кем-то вроде архитектора-изобретателя, талантливого и оттого неугодного его окружению того времени. Лада с раннего детства утвердилась мультиинструменталистом: фортепиано, флейта, арфа и скрипка были её началом, но, став Цезием, она освоила все музыкальные инструменты, которые только смогли попасть в её руки. В человеческой жизни она давала скромные уроки игры детям каких-то нововеров – в детях Лада души не чает так же, как и Купава, – но, вроде как, в той её жизни всё было не так уж и просто со свободным распространением искусства, да и с понятием самой свободы в принципе… Она лишь однажды, вскользь упомянула, что она и остальные старшие Металлы познакомились в каком-то подземелье, в котором их удерживали против их воли. Она быстро оборвала этот рассказ, и я сразу же решила не тревожить её старые раны, так что больше мы к этой теме не возвращались.
