Ребристые ракушки и гладкие камушки, живописные рассветы и ярко-оранжевые закаты, тёплые дни и звёздные ночи – калейдоскоп моих воспоминаний о чудесном, коротком промежутке моей жизни, проведённом на Северном море вместе с Титаном. Мы почти ничего не ели – чувство голода напрочь стерлось из той части моей памяти, которая ещё не так давно принадлежала моей человеческой сути, – и я запомню это так же, как и то, как однажды на чёрной чугунной сковороде Тристан поджарил для нас орехи: те, что не сгорели дотла, упали в песок – уцелел только один, с улыбкой преподнесённый в мои руки… Прекрасное время, нагнетающее необъяснимую, щемящую в грудной клетке тоску: будто смотришь на закат, зная, что больше такого не случится, что это твой единственный шанс увидеть именно
Днём мы занимались любовью на пляже, в тени тонкоствольных клёнов, растущих дружным семейством вдали от леса. Приняв уличный душ и вернувшись домой, я позволила себе погрузиться в сон: секс всё ещё лучшее снотворное средство, так что я решила в этот раз воспользоваться возможностью снять напряжение.
Лишь стоило мне сомкнуть глаза, как сны сразу же нахлынули на моё неуёмное сознание бурной рекой давно пережитых эмоций. В первой картине я всё ещё оставалась человеком и шла через Дикие Просторы в компании Титана: я готовила для него чай на костре, который после он назовёт самым вкусным в своей металлической жизни. Уже скоро он признался в том, что подглядывал за тем, как я принимала ванну в горячем источнике, и сказал, что, когда я стану Металлом, я сама убежусь в том, насколько хорошо металлическое зрение, потому как порой тоже буду подглядывать за ним… Во сне я задумалась и вспомнила, что это предсказание и вправду свершилось: порой я тайком наблюдаю за своим избранником – когда он читает или задумчив, или трудится над обработкой древесины, – и тайно улыбаюсь чувству, говорящему мне о силе моей безумной влюблённости.
В первую картину сна внезапно врывается образ Джекки… И сразу же всё сновидение летит в тартарары. Мы снова вместе, снова в Паддоке и снова в Конкуре, но на сей раз я никого не спасла… Яр пронзил кинжалом укушенную Блуждающим Джекки, я пронзила стрелой Яра… И скоро осталась совсем одна во всём мире: меня даже убить некому! Джекки лежит у моих ног отчего-то голая, её белоснежная кожа окровавленна – у неё на спине, в области лопаток, багровеют два странных рваных шрама, будто когда-то у неё были крылья, которые зверски вырвали из её спины, и я знаю, что именно это событие, а вовсе не кинжал Яра, убило дорогую моему сердцу подругу…
Ещё до того, как я резко распахнула глаза, я услышала собственный крик… Не прошло и трёх секунд, как Тристан вбежал в дом с улицы и оказался на пороге гостиной – я заснула на софе, решив не идти в спальню… Комната, к моему удивлению, в этот момент оказалась освещена ярко-красно-оранжевым светом: редчайший, “кровавый” закат стремился к своему завершению. Значит, я проспала бо́льшую часть второй половины дня и почти весь вечер.
Пока я, в попытке развеять остатки кошмарного сновидения, беспокоила корни своих волос пальцами левой руки, мой Металл приблизился ко мне и, сев на пол, рядом с моим правым бедром, коснулся моего сжатого и спокойно лежащего правого кулака… Немедля, я села, не спуская ног на пол и сразу же увидела в распахнутом настежь окне чудо: зарево ещё не затухло, но огромная луна уже взошла на небосводе. Суперлуние, которое последние годы ждали главные астрономы Рудника, началось.
Я смотрела заворожённым взглядом в окно, на покрытые фантастически рваными и сияющими облаками небеса, а Тристан смотрел себе под ноги.
– Если бы я вытащил тебя из-под того клятого купола, прежде чем…
– Прежде чем я вытащила себя сама… – я оборвала его самобичевание, но не лучшим способом, так что поспешила исправиться: – Ты бы не достал для Рудника силовое поле Парадизара. Без этого поля Рудник остался бы уязвим перед возросшей мощью военной авиации Дилениума.
– Быть может, твои кошмары может облегчить другой угол обзора ситуации?
– О чём ты? – я хмыкнула, продолжая смотреть в окно, и он, спиной опираясь о мою софу, продолжал смотреть на залитую оранжевым светом побеленную стену перед собой.
– Не всё, что связано с Парадизаром, ужасно. Помнишь, как мы танцевали на балу? Ты была головокружительно прекрасна в том алом платье…
– Мне грозила смертельная опасность, я чувствовала себя в захлопнутой ловушке… Это было именно ужасно.
