— Можно, это не так далеко, да и места относительно знакомые. Где-то там еще обитают родичи твоей матери, — улыбнулся Малу, вспомнив виденное племя с красным цветом волос недалеко от Мертвого Моря. Изначально я поступил неправильно, поддавшись уговорам Александрова и решив основать империю в Западной Европе. Ведь знал же прекрасно, что древнейшие цивилизации зародились между реками Тигр и Ефрат, в дельте Нила, но этот сладкоголосый профессор меня переубедил.
В Макселе было холоднее, чем в Плаже и на Кипре, но я повелся на эти разговоры, что в Европе еще несколько тысяч лет не будет сильных племенных союзов. Теперь я знал наверняка почему за десять-двенадцать тысяч лет до нашей эры в Европе было так малолюдно. Потому что этот проклятый супервулкан вызвал настоящий малый ледниковый период. Третий день с неба шел снег, серо-грязного цвета с примесью вулканического пепла. И только на Востоке, туда куда я теперь стремился всей душой — проглядывал небольшой кусочек голубого неба.
С учетом того, что наше новое предполагаемое место жительства находится на десять градусов южнее Макселя — однозначно там не может быть такой суровой зимы, даже с учетом извержения. Да и голубой кусочек неба давал надежду на то, что небо там может быть куда чище. Даст Бог, если через пару лет все придет в норму — вернемся на свои обжитые места, но рисковать всем народом оставаясь здесь, было слишком глупо и самонадеянно. Я еще точно не определился, куда именно податься, имея в планах обследовать участок побережья между Плажом и Нилом. От мысли поселиться в Марокко или Алжире отказался сразу — там по прямой от Макселя меньше тысячи километров, а Панса, находясь на Гибралтаре говорил про «очень холодно».
— Решено, с утра начинаем подготовку к отплытию. Герман, возьми всех, кого посчитаешь нужным, пусть долбят лед, освобождая путь кораблям в море. Бер, Богдан, Терс и Гуран — за вами охота. Баск, ты со своими людьми обыщи все оставшиеся дома и хранилища — меня интересует ячмень, пшеница, бульба и все остальное, что можно сажать в землю. Ната, на тебе культурное наследие — все рукописи, чертежи, схемы — все, что может иметь ценность на новом месте. Время пошло, у нас около двух недель, чтобы успеть отплыть, прежде чем большая часть моря снова покроется льдом.
То, чему суждено жить — будет жить, какие бы удары не наносила судьба. Как легендарная птица Феникс, Русы возродятся и обретут еще больше могущества в этом первобытном мире. Никогда я не был так у верен в этом как сейчас, когда мы снова оказались перед лицом гибели.
Стоя на палубе «Катти Сарк», я бросал последние взгляды на дельту Роны — мы вышли в море на пяти судах. Впереди, дымя своей единственной трубой, гордо шел «Русь», единственный пароход каменного века. Еще три парусника шли в кильватере «Катти Сарк». Не все из уцелевших изъявили желание следовать за нами — несмотря на уговоры Мольтке, половина бывших Дойчей выразила желание остаться в Макселе. Остались и жители Будилихи, в свое время изгнанные из общины «христоверов». Но даже согласись все эвакуироваться, наши корабли были перегружены, своим категорическим отказом люди освобождали меня от ответственности.
Главная причина, что побудила меня сняться с насиженного места, было сохранение семенного фонда. Ячмень, пшеница, картофель и другие овощи вряд ли бы сохранили способность прорасти после двух или трехлетнего хранения. После того, как мы привыкли к такому разнообразию, не было никакого желания снова питаться мясом и рыбой. Была еще одна причина — отсутствие солнечного света в течении года, уже отразилось на людях. Несколько родившихся детей были слабыми, с признаками рахита. Люди простужались и умирали от банального воспаления легких. Мой самодельный пенициллин оказался беспомощным перед пневмонией — спасти удавалось только самых крепких и выносливых.
Мы не могли надеяться, что вторая зима окажется мягче. После тщательной ревизии Макселя, удалось найти большое количество замерзших животных, пролежавших в снежном плену. Огромная куча угля и большое количество погибших деревьев, дали бы необходимое тепло для обогрева. У нас уже был опыт выживания при низких температурах. Тем не менее, я принял решение временно покинуть столицу и территорию своего народа, чтобы сохранить генофонд нации, если нас можно было назвать нацией. Отбор тех, кому предстояло следовать за мной, был тщательный: предпочтение отдавалось молодым и крепким, мастеровым, специалистам по той или иной профессии.
Эти две недели, что мы готовились к отплытию, были адскими: круглосуточно шла работа. Необходимо было забить под завязку бункера «Руси» углем, перенести весь семенной фонд на корабли, перевести выживших животных, оружие, инструменты, рукописи и многое другое. Труднее всего оказалось освободить из ледяного плена корабли — несмотря на предосторожности, борта одной из шхун не выдержали и два шпангоута было сломано. Герман и его команда, долбили, пилили, взрывали лед, освобождая место для выхода в море.
