— Как далеко мы окажемся от Гибралтара, дойдя до берега?
— Мне надо посмотреть карту, — виновато произнес Тиландер, внимательно следивший за изменениями курса кораблей в кильватере.
— Это не к спеху, просто не забудь. Пойду проверю как там наши люди, встретимся за обедом, — оставив капитана на мостике, спустился в трюм, откуда неслось блеянье, хрюканье и ржанье. Домашними животными, что смогли пережить зиму, были забиты все трюмы. Запах сена, навоза и мочи стоял такой, что резало глаза. Лучше всего путешествие переносили свиньи и овцы. Лошади никак не могли привыкнуть к постоянной качке — они ржали, пуская пену в отчаянных попытках пытаясь развязаться. Подбодрив конюхов, пытающихся успокоить животных, прошелся по остальным отсекам. Овцы и козы преимущественно спали, сбившись группами и только свиньи весело хрюкали, поедая остатки человеческой пищи. На «Катти Сарк» был самый большой трюм — большая часть животных плыла на адмиральском паруснике.
— Макш, — из кучи сена показалась лохматая голова Санчо. Только приглядевшись, заметил рядом с ним молодую женщину, торопливо натягивающую платье.
— Ты неисправим, Санчо, — притворно погрозив ему пальцем, спешно стал подниматься — от запаха в трюме мутило. Но Санчо было все нипочем, я еще не успел подняться, как послышалось его довольное рычание и еле слышный визг его подружки.
Люди преимущественно расположились на палубу: обложившись мешками со скарбом они образовали временные жилища. Дети со смехом бегали, попадаясь под ноги матросам, выполнявшим свою работу. Взрослые большей частью отдыхали — предыдущие две недели были адскими. И теперь, улучив момент, уставшие Русы просто наслаждались тем, что могли просто отдыхать, несмотря на холодную погоду.
У самого носа парусника, на небольшом клочке свободного пространства, Бер и Мал фехтовали учебными мечами. Мал проигрывал, с его взрывным темпераментом он яростно бросался в атаку, но Бер ловко парировал и уворачивался, приводя в бешенство младшего брата.
— Макс Са, — увидев меня Бер остановился, чем не преминул воспользоваться Мал, нанеся сильный удар по плечу моего названного сына.
— Подойди сюда, — осознав, что поступил неправильно, Мал, подошел с поникшей головой.
— Мал, никогда не забывай, что Бер твой старший брат. И никогда не давай ярости завладеть твоим мозгом. Ты очень хороший воин, но ты всегда сражаешься сердцем, а не головой.
— Макс Са, мне не больно, — Бер приобнял Мала, — мы просто тренируемся. Все равно для нас нет работы, а за месяц, пока мы доплывем до берега, можно все забыть.
— Через несколько дней высадимся на берег, возможно, что мы отправимся туда, откуда ты родом, Бер.
Оба сына так и не решились спросить, с чем связано изменение маршрута. Оставив их тренироваться, пошел в каюту, где тихонько посапывала во сне Ната, пользуясь любой свободной минутой. Иван, сидел у изголовья матери, рассматривая книгу с картинками. Увидев меня, радостно вскрикнул, попытался подбежать, но потерял равновесие и упал. Не заплакал, но прыти поубавилось. Из-за постоянных драк с Кингом, сыном Труди, пришлось тех разместить на «Пионере». Труди, в отличии от Наты, не была собственницей: мои редкие приходы воспринимала с большой радостью и никогда не показывала ревности.
Ганс Мольтке также был на пароходе, он взял на себя обязанности по охране Кинга и его матери. Но главная причина была скорее в другом — Ганс был беззаветно влюблен в Нату, для которой он был всего лишь подчиненный ее мужа. Тем не менее, это не мешало мне частенько подкалывать жену, выводя ее из себя. Вероятно, Гансу было легче не быть рядом с Натой, в любом случае, я был спокоен за сына и Труди — Мольтке был человеком чести.
Богдану Лутову и его оставшимся троим братьям, серьезно мешала морская болезнь. Они периодически перегибались через борт, отрыгивая проглоченную пищу. И это при том, что волнение в море было довольно слабым.
Ната проснулась от моих игр с Иваном, и довольная потянулась:
— Ты пришел, сейчас придумаю что-нибудь на обед. И почему у тебя такое довольное лицо, Макс?
— Ты права насчет северного побережья, поэтому мы изменили курс. Мы не будем рисковать месяцем плавания, чтобы убедиться в возможности выжить в районе Нила. Сейчас мы поменяли курс и идем к побережью Африки — если климат заметно теплее, продолжим путь на восток. Если будут сомнения, поплывем на запад и двинемся на юг к экватору.
— Иди ко мне, ты император, как ты решил, так и будет, — жена откинула одеяло, призывно протягивая руки. Повторно себя просить я не дал, в конце концов я же император.
К обеду четвертого дня смены курса, вахтенный матрос увидел землю: по нашим расчетам это мог быть как берег Марокко, так и земли Ливии из моего старого мира. Температура была на пару градусов теплее, чем в Макселе, но ветер все равно был ощутимо холодным.
— Станем на якорь у берега, высадим небольшой отряд на берег, проведем ревизию, — Тиландер не стал уточнять, сразу принявшись исполнять поручение. Мне было важно высадиться на берег, чтобы получить ответ на один вопрос — мигрировали животные на юг или нет.
