Прошло три дня, а звездолет еще не появился — Ната заранее присмотрела место для посадки на острове, где мы собрали урожай злаковых. На четвертый день я уже забеспокоился, не случилось ли беды. Появление «Руси» было воспринято с воодушевлением, видимо у звездолета проблемы, по-другому трудно было объяснить задержку. На палубе парохода ее не было видно, хотя фигура Тиландера сразу бросалась в глаза.
— Макс, — сойдя с парохода, американец поинтересовался, оглядываясь:
— А где Ната посадила крейсер?
— Какой крейсер? — почувствовал как пополз холодок по спине.
— «Романо», другого же нет, — засмеялся американец, но замолк, увидев мое лицо.
— Макс, что случилось?
— Она не прилетала, — слова давались с трудом. Воображение рисовало страшную катастрофу, в которой погибает моя жена и сын.
— Мы взяли на борт Шольца у Ранаати, Ната передала твое указание, чтобы Ульрих шел сюда. Два дня назад я доставил их к крейсеру, подождал, пока они не взлетели и полетели на юг в направлении Форт — Росс, — Тиландер сглотнул, — думаешь они упали?
— Не знаю, Герман, — мысленно прокручивал в голове последние дни общения с Натой. Ее назойливую просьбу слетать на тот темный прямоугольник в небе, маниакальное желание вернуться в свой мир, ее странное прощание. Она взяла Ивана, ну конечно, какая мать оставит сына навсегда? Точно не Ната! Почувствовал как кровь бьет в голову, перед глазами все поплыло и меня накрыло темнотой.
— Макс, Макс, — кто-то назойливо звал меня по имени. С усилием приподнял веки: встревоженное лицо Тиландера, который тормошит меня с такой силой, что голова болтается.
— Герман, прекрати меня трясти, — сделал попытку сесть, обнаружив, что лежу на шкуре в своей хижине. Сквозь встревоженный гул голосов, фальцетом пробивался женский плач — Труди.
— Ты потерял сознание, мы перенесли тебя в хижину. Прости, я не подумал, сказав о катастрофе. Может были неполадки и Ната приземлилась где-то на полпути. Бер и Урр собирают отряды, чтобы выйти на поиски.
— Пусть подождут пока, — пульсирующая боль в голове стала утихать. — Прекрати плач, — прикрикнул на зареванную Труди, выскочившую из хижины с ревом после моих слов.
— Герман, пусть все выйдут, ты останься, — американец был единственным, кому я мог довериться. Когда мы остались вдвоем. Коротко пересказал события последних дней, связанных с желанием Наты найти рубиннаду.
— Ты думаешь она.
— Уверен, — перебил, не давая ему досказать, — все сходится, каким же слепцом я оказался.
— Макс, давай не делать поспешных выводов, могло случиться что угодно, — мягко, но настойчиво американец попытался уложить меня на шкуры. — Тебе надо отдохнуть, полежать. Выкинь все из головы — Бер и Урр с двумя отрядами пойдут вверх по реке, если они аварийно сели, их найдут. А до тех пор постарайся отдохнуть и ни о чем не думать, нельзя обвинять человека, не получив доказательств его вины.
— Ничего они не найдут, но пусть идут. Предупреди. Чтобы долго не искали — такой огромный звездолет трудно не заметить, это не потерявшаяся свинья в лесу. Пусть зайдут ко мне до выхода в дорогу, сам скажу. И не вздумай мне перечить, — добавил, видя, что американец собирается возразить.
Беседу с сыновьями не стал затягивать: им предстояло пройти до бывшего лагеря Маркози и вернуться другим маршрутом. Площадь поиска таким образом увеличивалась.
— Если звездолет упал, должны быть следы — пожар, поваленные деревья и прочее. У вас пять дней, чтобы дойти до места и вернуться, потому что мы скоро уходим.
После их ухода, заглянула заплаканная Труди.
— Приготовь мне еду, — есть не хотелось, надо было чем-то занять немку, чтобы снова не ударилась в плач. Пришел Мал с Белоярой — слух о возможном падении звездолета распространился по городку с невероятной быстротой. После их ухода, стало невмоготу находиться в тесной и опустевшей хижине. Прогуливаясь вдоль берега реки, пытался понять, что именно сподвигло ее так поступить? Ответ был очевиден — Ната не смогла ужиться в этом времени и тосковала по своему миру. Оставался второй вопрос — была ли это рубиннада, то, что мы видели на небе. Или она, надеясь на чудо, вылетела в космос в попытках найти червоточину.
Ее бегство было сильным ударом: вначале Урр, захотевший жить с Нуахили, теперь Ната, сделавшая попытку вернуться в свое время. В катастрофу со звездолетом я не верил — до Форт-Росс ей лететь всего минуту, случись катастрофа, мы бы наверняка услышали или увидели.
— И ты предала, Ната, — вспомнил ее обещание не предавать меня, — ты как все, не хуже и не лучше. После этой мысли стало спокойно: в жизни случается только то, чему суждено произойти.
— Удар за ударом, может хватит? — Я поднял голову, всматриваясь в темнеющее небо. На секунду показалось, что сверкнула маленькая звездочка. Но это была всего лишь иллюзия — всегда хочется верить в лучшее.
— Будь счастлив, Иван, а тебя прощаю, Ната, — нельзя вечно сожалеть, надо похоронить своих мертвых и жить дальше.
