Прошло три года с момента возвращения в Максель, оставив гостеприимный, но неудачный для меня континент. Именно там исчезла Ната вместе с Иваном, и именно там Урр проявил свой характер, оставшись с племенем Нуахили. Возвращение из Африки домой прошло без приключений — маршрут был знакомым, были учтены ошибки первого плавания.
Русы, остававшиеся в Макселе, готовились к нашему прибытию. Терс загонял жителей Макселе, едва наступила весна: город чистили, восстанавливали, прохудившиеся за три годы, крыши. Мой дворец буквально вылизали — такой чистоты я нем не помнил. Шхуна, раздавленная льдами в порту Макселя, за три года была разобрана жителями на дрова. При этом известии Тиландера едва не хватил удар — все эти балки, шпангоуты и прочий деревянный остов пошел в топку, хотя требовались большие усилия при их создании.
Сразу после возвращения, засеяли поля под озимый урожай. Со слов максельцев, высота снежного покрова иногда доходила до полуметра, что позволяло надеяться на хороший урожай. Понемногу восстановили дороги, связывавшие Максель с Портбоу и Будилихой. Берлин пережил зимы, хотя от населения осталась всего десятая часть.
На второй год после возвращения, небольшая группа поселенцев обосновалась в Мехике, на очереди было восстановление Штатенгартена и Регенсбурга. В окрестностях Будилихи появились новые племена, вытесненные с севера холодами. Немногочисленные и довольно замкнутые, в самом они избегали контактов, но уже на третий год поняли выгоду от сотрудничества. Северные племена, называвшие себя сноргами, являлись хорошими охотниками. Первые обмены пушнины на продукты и железные ножи произошли в Будилихе. Спустя время, наиболее любопытные снорги появились и в самом Макселе.
После подлого бегства Наты, отвечавшей за культурное наследие Русов, пришлось заново создавать новую структуру. Заведовать всем этим поставил Баска и младшего брата Богдана Лутова, внезапно проявившего интерес к знаниям. Первоочередной задачей для них являлось восстановление школ, где дети Русов обучались правописанию и простой математике. Я не стал заново создавать университет, посудив, что Русы должны к этому прийти сами. Слишком быстрый прогресс был чреват непониманием сути и цели учебного заведения. Нельзя требовать от людей перескока с первобытнообщинного строя в строй развитого капитализма. Именно капитализм, а не социализм был движущей силой эволюции. В Макселе вновь открылся блошиный рынок, по улице ремесленников бойко работали мастерские. Прядильные мастерские, гончарные, скобяные лавки, кожевенные производства росли с каждым месяцем. Проходя по ремесленной улице, можно было увидеть, что заброшенное здание ожило, оттуда несутся звуки работы и людской говор. Пережив суровые зимы, люди, с наступление потепления, включились в работу всей энергией.
За эти три года я дважды предпринимал экспедиции к Гибралтару, где окончательно обосновалось племя неандертальцев, потомков Санчо. Следов инородцев, я не забыл про Маркози, мы не смогли обнаружить. Оба раза предупредил Пансо, праправнука моего приемного сына, чтобы не вступали с галлами в бой. Ему надлежало предупредить меня телепатически — он уступал в силе своему предку, но мы с ним могли так общаться. До Данка я так и не достучался, вероятно гигант не пережил вулканическую зиму.
Терс и Гуран вернулись в Берлин, Мал вместе с Белоярой и тремя детьми решил обосноваться в Мехике. После его ухода мой дворец опустел — со мной оставался Бер со своей семьей, братья Лутовы и Тиландер. Само собой, что Труди и Кинг также жили во дворце, являясь моей семьей.
— Тебе надо жениться, — в очередной раз завел попробовал надавить на американца. Мы сидели у камина — Труди накрывала на стол, а Бер только вернулся от Снака, торговца спиртным. Узнав, что самогон требуется Макс Са, торговец отказался брать плату и заменил уже вынесенную глиняную бутыль на другую:
— Для Макс Са самое лучшее!
— Он жадный, цены сильно поднимает, — Бер выставил литровую бутыль на стол.
— Это рынок, пусть другие делают качественнее и ему придется снизить цены, — откупорив бутыль, понюхал: практически нет спиртуозного запаха. Снак был изобретательным малым, первым начав гнать самогон из картофеля. Лучшая пшеница, ячмень и рожь всегда отбиралась на посевы следующего года. Поэтому, самогонщикам приходилось довольствоваться второсортным сырьем. Что касается картошки, здесь этой проблемы не было: картофель сажали все и он стал самым доступным продуктом после рыбы. Несмотря на развитие сельскохозяйственных культур и разведение скота, самой доступной едой оставалась рыба. За три года, что Русы провели в жилищах, лишь изредка выходя на охоту, рыбы расплодилось как никогда раньше. Рона буквально кишела рыбой, за десять минут можно было наловить огромную корзину.
