Пока зал преображался, Укео поздоровался с Гором, крепко пожав гному руку и осведомившись о его учебе. После взаимного обмена любезностями, Седьмой предложил сдвинуть два стола, чтобы было удобнее, и пригласил всех присесть.
— Минуточку, — мило улыбнулась вампирша, — я должна переодеться. Раз в сто лет приходится отдыхать в такой чудесной компании. Я не хочу выглядеть крестьянкой.
Мужчины фыркнули, а Фиона покосилась вслед уходящей вампирше. Платье, что было сейчас на Анджеле, стоило около пяти сотен золотых. Вполне себе крестьянское платьице…
Переодевание Анджелы списали на ее всегдашнюю взбалмошность. Но только Ван знал, что на этот раз вампирше было не до капризов. Проходя мимо стойки, она шепнула хозяину, чтобы он незаметно принес в ее комнату самого лучшего вина, которое он только сможет найти, и поднос с пятью кубками. Затем Анджела ухватила за локоть одну из официанток и потащила ее за собой наверх. Там с помощью девушки, вампирша быстро переоделась. Из дома она взяла с собой два шикарных платья. Одно черно-красное, которое Анджела только что сняла, а другое — голубое с серебром — очередной псих скандальной девчонки. Ее отец, увидев это платье, только развел руками — Анджела выглядела в этом невинном голубеньком парчово-шелковом облачке, словно матерый волк в овечьей шубке. Когда официантка уже зашнуровывала платье, в комнату вошел тавернщик. Он принес все необходимое. Большую совершенно черную бутылку с засмоленным горлышком, широкий серебряный поднос и такие же кубки на толстых витых ножках.
Когда платье было готово, Анджела выпроводила всех из комнаты, разлила по кубкам вино и достала пузырек со снотворным. Она не знала, какой кубок возьмет Укео, поэтому для надежности плеснула снотворного во все, кроме своего. Плеснула хорошо, от души, чтобы уж если проняло, то надолго. Укео должен был упасть под стол после первого же глотка.
Вампирша подняла поднос, и оглянулась. В зеркале на противоположно стене отразилось юное нежное создание в платье, навевавшем мысли о живых куклах. Столько невинности было в этом серебристом банте на талии, в этих голубых воздушных складках и кружевах, в почти детских рукавах фонариком. Только вот хищные желтые глаза никуда было не деть. И потому Анджела предпочла опустить взгляд.
Она спускалась с лестницы, улыбаясь самой милой и самой радушной улыбкой. Анджела опускала глазки, боясь разрушить образ невинности, нарисовавшийся сейчас перед обалдевшей компанией. Поставив поднос на стол, вампирша цапнула свой кубок и воскликнула:
— Я хочу, чтобы все мы сейчас выпили за одного человека. Его успех не дает покоя завистникам, его обаяние не дает покоя женщинам, — Анджела чуть скосила взгляд на Фиону, — его мастерство не дает покоя обидчикам. Его друзья гордятся им, Храм любит его, а Богиня не спускает с него своего ласкового взора. Я хочу, чтобы все мы сейчас выпили за светлейшего Укео!
— За светлейшего Укео!
— За светлейшего Укео!! — хором подхватили остальные и подняли кубки.
Анджела из-за края своего кубка внимательно наблюдала за компанией. Гор пригубил вино, чмокнул губами, улыбнулся и отпил еще глоток. Вино было действительно хорошим. Все прочие тоже пили с удовольствием, но мгновенного эффекта снотворного Анджела не заметила. Никто не спешил рушиться под стол, оставляя ей, Анджеле, заботу о доставке своих невменяемых тел в Ханн. Ну ничего, аптекарь не мог обмануть. Он знал, для чего снотворное было нужно. Значит, должно подействовать. «Подождем…» — решила вампирша.
И вдруг за дверью раздались тяжелые шаги. Слышно было, как кто-то буркнул что-то низким басом. А через секунду до слуха Анджелы донесся глухой удар и тихий вскрик одного из вышибал, после чего дверь отворилась и в таверну, согнувшись под низкой притолокой едва ли не вдвое, шагнул давешний Демонолог. Лицо Анджелы мгновенно стало каким-то серым. Она словно приросла к своему стулу. На лице ее жили только глаза, ставшие громадными от страха. Сейчас в одно мгновение она поняла, что натворила. Если вся эта компания, которой она подлила снотворного, заснет мертвым сном, вампирша останется с этим Демонологом один на один, да еще с телами друзей на руках. Печальный исход этой затеи был очевиден. Может быть, трое храмовников и справились бы с этим черным страшилищем, но теперь, после усыпляющего тоста «За светлейшего Укео!», вряд ли кто-нибудь останется жив. А в том, что Демонолог пришел убивать, вампирша не сомневалась.
Черный великан тем временем прошествовал в самый темный угол таверны и угнездился там прямо на столе. На самом деле именно стол годился для него в качестве табуретки. Демонолог был воистину громадного роста.
Анджела тряслась от ужаса. Ван побледнел. Гор уткнулся носом в кушанья, которые принесли проворные девочки-официантки. А Укео и Фиона, сидевшие спиной к двери, не обращали ни на что внимания. Им было весело.