— Ну… я полагаю, что нам прислали совершенно одинаковые приглашения, — улыбнулся Ван. — В моем сказано не больше твоего.
— Тогда пошли, поищем Канимуру.
— Достопочтенного Канимуру.
— Да ну тебя… — Анджела решительно направилась к резной двери.
Мужчины вздохнули и молча направились за взбалмошной вампиршей. Они знали, что спорить с ней бесполезно.
Анджела подошла к двери и требовательно постучала. Ван поморщился — вампирша когда-нибудь подведет себя под монастырь своей беспардонностью. И всех окружающих заодно. Ну нельзя было так барабанить в кабинет светлейшего.
Как ни странно, дверь отворилась. На пороге стоял воин-Шестой в зеленой юбке. Он взглянул на Анджелу и отступил внутрь комнаты. Вампирша вздернула голову и проплыла мимо воина. Гор и Ван вошли следом. Дверь закрылась.
Вану не часто приходилось бывать в этом кабинете. Точнее сказать — он был тут лишь однажды. И теперь с благоговением смотрел вокруг, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Память у него была просто фантастическая. И потому самым важным делом было — только смотреть.
Из-за массивного письменного стола поднялся навстречу гостям высокий статный мужчина лет сорока. На нем была белая шелковая рубашка и синяя юбка, а на лбу красовался целый забор из мечей-татуировок. Анджела даже считать побоялась. Хотя по синей, словно летнее небушко, юбке и так было понятно, что мечей там ровно семь. Больше некуда.
Глаза Вана мгновенно стали стеклянными. Он не видел больше ничего, кроме светлейшего Истарниу. Ван отступил на шаг, и Анджела, стоящая впереди него, скорее услышала, чем увидела, как он выхватил меч из ножен. Вампирша успела мысленно проститься со здоровьем, прежде чем вспомнила, что у воинов свои собственные ритуалы и обычай размахивать клинками в знак приветствия.
— Я Ван, воин четвертого ранга, — зазвенел в тишине голос, — И мое глубочайшее и смиренное желание состоит в том, чтобы Сама Богиня даровала тебе долгую жизнь и счастье, и побудила тебя принять любую мою скромную и добровольную помощь, которая могла бы служить твоим благородным целям.
С шипением и щелчком меч снова скользнул в ножны.
— Я Истарниу, воин седьмого ранга, и для меня большая честь принять твою любезную помощь.
«Ох уж мне эти выкрутасы… — обреченно подумала Анджела, — ну сказали друг другу «Привет» и будет. Нет же! Надо махать своими ножиками до потери пульса. Вот теперь еще с этим зеленым надо поздороваться. Давай, Ван, доставай саблю. Уже скоро я выучу это дурацкое приветствие. «Я Анджела, графиня первого ранга…», — девушка мысленно засмеялась.
Но Ван смеяться и не думал. Лицо его было торжественно и сосредоточено. Ритуал приветствия был знАком почтения и уважения старших рангов. Это первое, чему учили новичков в Храме — уважение и почитание старших.
И снова меч Четвертого взвился в воздух, с гудением выписывая сложные фигуры, сопровождаемые ритуальными словами. И навстречу мечу Вана метнулся клинок воина в зеленой юбке, отпершего гостям дверь. И в такт движениям меча прозвучали его слова:
— Я Канимуру, воин шестого ранга, и для меня большая честь принять твою любезную помощь.
Канимуру был невысокого роста прекрасно сохранившимся мужчиной лет пятидесяти. Длинные волосы его были почти совсем седыми. Как было известно всем в Храме Тысячи Бликов, достопочтенный Канимуру владел мастерством воина так же хорошо, как и светлейший Истарниу, но получить седьмой ранг ему мешала память. Тысячу сто сорок четыре сутры должен был знать Седьмой. И всякий раз на испытании ранга память подводила достопочтенного, хотя рука его была еще ох как тверда.
Наконец все намахались мечами, накричались и даже поздоровались с Гором и Анджелой. Студентам и Вану предложили присесть.
— Я рад, что вы с такой готовностью откликнулись на наше приглашение, — улыбнулся светлейший. От одного взгляда этого мужчины Анджела почти растаяла. Она с удивлением разглядывала Истарниу. Этот мужчина был из тех, что заставляют юных девушек стекленеть перед собою. Могучая зрелость тела сочеталась с юношеской живостью глаз и очарованием слов и улыбок. Теперь Анджела вполне понимала, откуда у достопочтенного Укео столько шарма и обаяния. Он пошел в отца.
— Для нас большая честь быть принятыми здесь, светлейший, — Анджела вовсе не собиралась любезничать, но эти слова вырвались у нее помимо воли, при одном только взгляде на этого шикарного мужчину. Вампирша с ужасом поняла, что сейчас улыбнется. Ее аллигаторский оскал мало кому из смертных приходился по душе. Отец, конечно, был в восторге — длиной и остротой клыков Анджела пошла в него, но люди относились к этим демонстрациям как-то очень уж нервно. Каждый почему-то считал, что именно ему выпала честь стать графским ужином (ну или обедом, — в зависимости от времени суток).
Девушка сжала волю в кулак и собрала губы бантиком. Улыбка отменилась. Но зато Гор степенно кивнул воинам, будто подтверждая слова Анджелы и присоединяясь к ним.
— Что ж, буду краток, — лицо светлейшего вдруг утратило свою любезность и стало очень серьезным, даже почти печальным. — Каждому из вас известно имя светлейшего Укео.