Яркие, самобытные рассказы о простых людях. О теплоте душевной и житейском юморе, без которого не жить. Есть над чем посмеяться, есть о чем погрустить. Если Вам нравится "Любовь и голуби", то вы полюбите и эту книгу. Кстати, это первый сборник Юрия Бриджера. Надеемся, что не последний.
Грунтовая дорога петляла среди невысоких зарослей дикого терновника. Машину трясло. Старый, раздолбанный «УАЗик» то и дело уводило из колеи, бросая на обочину, ветки терновника хлестали по машине, оставляя на ней размазанные ягоды.
Деда Яткера подбросило на очередной кочке. Он больно ударился о металлическую ручку двери, и стиснув зубы простонал:
– Ну какого ты, Васька, несесся?! Куда опаздываем…
– Не могу, дед, тише нельзя, – перекрывая шум, крикнул водитель: Увязнем!
Подтверждая его слова, двигатель надрывно заревел. «Зью-й-ю-у-у» просвистели колеса, зачерпывая протекторами жидкую грязь. Полетела коричневая «каша», забрызгивая стекло.
– Ну вот!– от досады дед Яткер хлопнул себя по коленям.
– Насмотрелся! Всю панораму загадило!– Шофер, не обращая внимания на болтовню, резко крутанул руль вправо. «УАЗ» тряхнуло, и он, пройдя юзом по глине, добрых сто метров, выскочил на желтеющую стерню.
– Теперь доедем, отец,– довольно сообщил Василий.
Дед Яткер, все это время сидящий на полу кабины, пошарил под собой рукой, нащупал мешковину, набитую сеном, подтянул, сел сверху.
– Уж тебя,– в пустоту бросил он. – Васкаль, слышь, ну не гони теперя! По стерне пошли, не увязнем ведь! Не гони, говорю, а то кроликов смутит, убирать придется,– дед хитро прищурился.
– Ну ты, дед и уберешь,– невозмутимо сказал, как отрезал, Василий. Машина обогнула лесок, выскочила к широкому рукаву ерика, пошла рядом, оставляя позади себя примятую траву.
– Ока, глянь, Вась, смотри, как щука мелочь пужает!
– Угу, пугает, – согласился Василий. – Дед, а дед, лодку отдай,– воспользовавшись предлогом, попросил водитель.
Дед Яткер задумался:
– Лодку? Оно-то, конечно, могу вернуть, а чо Варюхе-то сбрешем?
– Ну-у… – Василий задумался. – Обстряпаем, – не придумав ничего лучшего, пообещал он.
До самой деревни ехали молча.
– Йе-э-э! – разнесся звук клаксона, распугивая неповоротливых уток толкущихся на дороге.
– Кхе, кре, кря… – Утки, виляя толстыми задами, кинулись врассыпную.
«УАЗ» понесся дальше, гремя рассыпанным в ведре инструментом.
– Чтоб тя! – Дед завернул. – Ты чо, хочешь моей бабке вместо кролов котлеты в шубе привезти?! Я не для этого их на ярмарке купил! …
***
Водитель отпустил педаль газа, машина, сбавив обороты, покатила ровнее.Кролики, забившись под сидение, натужно сопели. Дед схватил одного за холку, вытянул перед собой, глянул в мордашку, подмигнул:
– Счас прибудем, – доложил он кролу.
Тот поднял уши, перестал пыхтеть.
– Умный, крол, как тебя… эта… называли? Эй, Василь, – позвал дед водителя.
– Чо? – откликнулся тот.
– Как кролей на рынке баба обозвала-то?
– Кажется, шиншиллы, говорила.
– Верно! Так вот, шиншил! Приедем, шиншилят рожать бабке моей будешь!
Водитель гоготнул.
Кролик смотрел на старика преданными глазами.
– Гуляй пока,– дед отпустил животное, и оно поспешно забилось под сиденье ближе к сородичам, засопело.
– У-ох!– раздался веселый вопль Василия.
Деда Яткера подбросило к потолку, машина нырнула в глубокую яму, подпрыгнула…
– Прибыли!– сквозь скрип колодок провозгласил водитель.
Кряхтя, Яткер стал собирать кролов, сажать в большую плетеную корзину, с упреком бросил водителю:
– Просил же тя! Знаешь, как задницу отбил!
– Ну забыл я,– оправдывался Василий.
Дед хлопнул дверцей, закосолапил к калитке.
Водитель выбросил бычок, безнадежно крикнул:
– Дед, а как же лодка?
Яткер остановился, опустил корзину:
– Вечером заходи, обмозгуем.
Машина сорвалась с места, понеслась дальше, в конец, уставленной кособокими домишками, улицы.
***
Старик отнес кролов на базы, расселил по клеткам.Сел на березовый чурбан, закурил.
– Ну и хорошо,– сказал он, выпуская облачко дыма.
Старухи дома не было. Яткер, обрадованый удачей, полез на подловку за старой надувной лодкой Василия. Приставил лестницу к чердаку, забрался на первую ступеньку.
– Весной это было? – спросил он самого себя. – Весной, точно помню: Васька с Катериной поссорился и запил тогда, – он перешел на вторую ступеньку.
– За самогоном приходил, к кому ж еще ему идтить?
– К кому ж еще, как не к моей старухе, она…-тфу! – сплюнул старик.
– Монополистка! Денег, конечно, у мужика не было…
Он поднялся на последнюю ступеньку, открыл дверцу чердака.
– …Вот теперя, стало быть, лодку у старухи и тырим! – подытожил дед.
***
Яткер спрятал лодку на берегу ерика под стогом сена. Вернулся домой.
– Приехали! Явились! – старуха с порога накинулась на мужа.
В сердцах шваркнула кастрюлю на плиту, подошла к старику поближе, обнюхала.
– Не пил? – удивилась она.
– С чего ж это пить-то? – обиделся старик. – Я кроликов купил. Шиншил. А Васька-то Куприянов себе сети новые приобрел, обещал рыбкой угостить…
Гнев жены поубавился.
– Давай ужинать, а то коровы скоро придут, доить надо… Сегодня твоя очередь, а то у меня… – Старуха прогнулась в спине, там что-то хрустнуло. – О, слыхал?! – она подняла указательный палец.
Яткер уныло кивнул, пошел к выходу.
– Э, а есть?
– Не хочется, – старик вышел на открытую веранду.
По улице важно шел, погоняя коров, пастух Иваныч.
– Здорово, Иваныч! – крикнул старик.
Пастух остановился, стал взглядом искать того, кто его окликнул. Увидел.
