Несмотря на временное охлаждение отношений, американцы настойчиво продолжали укреплять свой «санитарный кордон» против Восточного блока. Так, они поставили на вооружение югославской армии 200 реактивных самолетов F-84, а также проводили обучение ее пилотов на своих базах и послали в Югославию своих военных советников. Победа республиканской партии на президентских выборах в конце 1952 г. и приход генерала Дуайта Эйзенхауэра в Белый дом, а Фостера Даллеса – в Государственный департамент не привели к существенным переменам в отношении США к Югославии. Это подтверждает тот факт, что Коча Попович встретился с будущим президентом еще 10 июля 1951 г., когда он еще был Верховным главнокомандующим НАТО. Они пришли к полному взаимопониманию[1331].
Уже в начале 1951 г. Тито при посредничестве американского журналиста С. Л. Сульцбергера тайно установил контакты с греческим королем Павлом и с командующим греческого Генерального штаба, чтобы сообщить им о своей готовности сотрудничать с афинским правительством в сфере обороны. Далее последовали формальные переговоры с премьером Софоклисом Венизелосом, красноречиво свидетельствовавшие о том, насколько далеко готов зайти Тито в случае советской агрессии. Оба государства даже разработали совместный план – в случае войны занять Албанию, разделить ее между собой и таким образом обезопасить себе тылы. Американцы одобрили эти контакты. В 1953–1954 гг. администрация Эйзенхауэра содействовала заключению Балканского союза между Грецией и Турцией – членами Североатлантического союза – и Югославией[1332]. По инициативе Великобритании 28 февраля 1953 г. эти государства подписали в Анкаре «Договор о дружбе», целью которого было укрепить юго-восточное Средиземноморье для противостояния возможной советской агрессии. Помимо проведения регулярных совещаний по политическим вопросам договор предусматривал также консультирование и координацию деятельности трех генеральных штабов. После официальных визитов Тито в Анкару и Афины в феврале и июне 1954 г., 9 августа 1954 г. на Бледе Югославия подписала с обеими странами двадцатилетний «Балканский пакт» о взаимной помощи в случае агрессии по отношению к любой из них. Так она опосредованно стала частью того пояса безопасности, который Вашингтон пытался затянуть вокруг советского блока в южной Европе, а также застраховалась от возможных ударов с итальянской стороны. Югославия получила те же гарантии безопасности и взяла на себя те же обязательства, как если бы формально входила в НАТО, хотя ее армия не была подчинена иностранному командованию[1333]. «Не знаю, защитит ли нас этот пакт, – говорил Тито еще в ходе переговоров, – но это хорошее предостережение Сталину, чтобы он не делал глупостей на Балканах, поскольку этим он развяжет третью мировую войну»[1334].
Следует отметить еще один важный результат американской внешней политики, направленной на усиление южного крыла сил союзников в адриатическо-дунайском пространстве, а именно Лондонский меморандум, подписанный 5 октября 1954 г. На его основе Югославия и Италия, опустив серьезные расхождения предыдущих лет, разделили Свободную территорию Триест. Это решение спорного вопроса, который до тех пор не давал возможности Западу полностью использовать сотрудничество Югославии с его оборонными структурами, должно было заложить основы будущего дружеского сотрудничества между соседними государствами[1335].
