Лагота беспокоило два момента, которые сегодня так или иначе могли повлиять на судьбу всего государства. Во-первых, всех интересовало прибудет ли на праздник дальний родственник императора и правитель острова Мирион князь Айро. Он уже несколько лет не вносил в императорскую казну пожертвований, которые обязался регулярно производить, когда под предлогом строительства нового большого флота для островной Валонии, добился полной налоговой независимости от метрополии. Но соглядатаи императора докладывали, что после освобождения от налогов, Айро установил тесные контакты с материком, а именно с Илианской империей, и выбил весьма выгодный экономический союз, который позволял ему единолично контролировать весь сбыт илианских товаров на территории Валонии. Это очень быстро его озолотило, тогда как строительство флота всё время тормозилось и откладывалось. Более того, Айро активно укреплял свою гвардию и ввёл обязательную присягу, ставившую защиту отдельного острова империи – Мирион и его князя первостепенной задачей. С его стороны это всё объяснялось тем, что он опасался слухов о великом нашествии кочевых племён тайтанов, покоривших почти весь материк. Они уже стояли у ворот Илиана – столицы империи, которая, скорее всего, окажется им не по зубам, но князь рисковать не хотел. Айро, якобы, не очень доверял императору Арвину и был уверен, что в случае вторжения кочевников, которое могло начаться только с самого близкого к материку острова, то есть с Мириона, князь останется один, в то время как сам император будет укреплять основной остров Рикко и вряд ли отправит большое войско в помощь родственнику, которому завидовал и недолюбливал. Вместе с тем, среди советников императора ходили слухи, что Айро заключил с Илианской империей не только экономический, но и военный союз, согласно которому он становился правителем всей Валонии в качестве протектората после короткой, но победоносной войны. Ходили слухи, что этот союз, возможно, уже давно бы вступил в силу, если бы не кочевники у ворот Илиана. В любом случае, Айро вёл себя как искушённый политик, который не боялся независимости и брал её столько, сколько ему нужно. Его отсутствие на главном государственном празднике могло бы означать только одно – личное оскорбление императора, преступление, которое по тяжести может равняться только государственной измене. Из этого следовало бы, что Айро не считает свой остров частью Валонии и объявляет императору открытое противостояние. «В этом случае нужно уберечь императора от поспешных решений, – думал Лагот за завтраком. – Однако, вряд ли Айро решит разыграть эту карту именно сейчас. Всё это пока только пища для сплетен вассалов императора».
Второй момент, который должен был повлиять на судьбу империи и который Лагот считал более важным, чем поведение дальнего родственника императора, был приезд посла тайтанов. Он прибыл ещё вчера, разбил свой шатёр посреди Большого сада, так как не пожелал довольствоваться дворцовыми покоями и настоятельно стал требовать встречи с императором. Когда ему объяснили, что встреча может состояться только завтра на собрании высшего совета, он начал кричать, что это неуважение к Тайтанскому каганату и что великий хан Шуан будет очень недоволен. Что-то внутри подсказывало Лаготу, что этот посол прибыл вовсе не для установления дипломатических отношений. Во всяком случае, его необходимо выслушать со всем возможным почтением.
Покончив с ветчиной, но так и не осилив омлет, Лагот залил свой завтрак молодым вином и быстрым шагом отправился через узкий перешеек Большого сада в дом собраний, где проходили заседания высшего императорского совета и кабинета министров. Чтобы добраться от главного дворца до дома собраний нужно было потратить около пяти минут. Дворцовый комплекс, именуемый в народе Закрытым городом был одним из самых грандиозных строений империи и не переставал впечатлять даже людей, много лет в нём обитавших. Его стройка началась при первом императоре Ногао и продолжалась почти четыреста лет. Деревянные здания, облицованные морским камнем и расположенные на пяти островах, разрезанных искусственными каналами, постоянно росли и перестраивались. А высокие, белоснежные стены, возведённые по периметру каналов, изолировали этот комплекс от основной части города, что сделали его настоящей крепостью, способной быть в блокаде несколько лет. Впрочем, Закрытый город и сама столица Тибала со времён основания империи никогда не подвергались осаде.
