Вот что читаем в дневнике министра внутренних дел П. А. Валуева[1] за 1865 г.: «1 января. Утром во дворце. Князя Гагарина видел с портретом, Буткова с алмазными знаками святого Александра, Милютина— в мундире члена Государственного совета, Чевкина — с лентою святого Владимира». А вот запись за 28 октября 1866 г.: «Граф Берг произведен в фельдмаршалы. Генералам Коцебу и Безаку даны андреевские ленты, генерал-адъютанты Граббе и Литке возведены в графское достоинство, и первый из них посажен в Совет. Членами Государственного совета, кроме его, назначены государь цесаревич, генерал Дюгамель, адмирал Новосильский, князь Вяземский, Н. Муханов, граф Александр Адлерберг и князь Орбелиани. Князь Вяземский, кроме того, пожалован вместе с Веневитиновым в обер-шенки». Как понять такое место из того же дневника за 1867 г., производящее впечатление некоторой двусмысленности: «16 апреля. Светлое воскресенье. Ночью в Зимнем дворце… Граф Панин на прощанье уносит алмазы святого Андрея, а Замятин — алмазы святого Александра»?
Не сразу удается разобраться в смысле рассказа начальника III Отделения и шефа корпуса жандармов графа П. А, Шувалова. В 1-886 г. в кругу близких знакомых он вспоминал, как 20 лет назад граф М. Н. Муравьев (усмиритель польского восстания 1863 г., а в 1866 г. председатель Верховной следственной комиссии по делу о покушении Д. В. Каракозова на Александра II) просил, Шувалова в связи с окончанием следствия (которое велось «с большим зверством») «доложить государю, что он… желает быть назначенным генерал-адъютантом». Когда это было передано царю, тот воскликнул: «Моим генерал-адъютантом — ни за что!.. Дать ему бриллиантовые андреевские знаки, но без рескрипта». Муравьев, «недовольный тем, что ему не была дана награда, о которой просил, уехал к себе в лужское имение», где скоропостижно скончался. «Фельдъегерь, привезший ему туда бриллианты, застал его мертвым…». (Обратим внимание на то, что рассказ, Шувалова характеризует не только нравы, но и шкалу ценности разных наград).
В том же 1886 г. А. А. Половцов счел важным записать в дневнике как характерную черточку времени, что застал у генерал-фельдмаршала великого князя Михаила Николаевича графа П. А..Шувалова, «который в белом мундире пришел благодарить великого князя за исходатайствование этого щёгольского костюма». Здесь тоже не все ясно: что за «белый мундир», что означало его получение?
В книге К. А. Кривошеина о его отце — видном государственном деятеле предреволюционной России — говорится, что в мае 1905 г. А. В. Кривошеин «был назначен товарищем главноуправляющего» ведомством землеустройства и земледелия и «награжден гофмейстерским мундиром, состоя в должности гофмейстера, соответственно генеральскому чину действительного статского советника». Прежде всего заметим, что здесь допущена неточность: А. В. Кривошеин к моменту награждения не «состоял в должности гофмейстера», а был в нее пожалован посредством «награждения гофмейстерским мундиром». Что же это за «должность» и должен ли был А. В. Кривошеин совмещать ее с должностью товарища главноуправляющего? Поясним сразу, что реально такое награждение Означало не назначение на должность гофмейстера, а пожалование почетного придворного звания, нелепо называвшегося «в должности гофмейстера».
С. Ю. Витте вспоминает, что, когда он был министром финансов, германский посол в России просил его в связи с заключением торгового договора между Россией и Германией посодействовать удовлетворению желания кайзера Вильгельма II «получить форму русского адмирала». При русском дворе было известно, что кайзер «больше всего любит всевозможные формы, ордена и отличия». Желание Вильгельма было удовлетворено. Но что это означало в правовом отношении?
