Титус Гроан полностью

– Думает, он очень умный, – сказала Кора. – А он ничуть не умнее нас.

– Не умнее, – сказала Кларисса.

– И Гертруда тоже, – почти в один голос прибавили обе.

– Так это она похитила ваших птиц? – подмигнув Прюнскваллору, спросил Стирпайк.

– Откуда ты знаешь? – удивились сестры и еще на шаг подступили к нему.

– Все знают, ваши светлости. Все до единого в замке, – ответил Стирпайк, на этот раз подмигнув Ирме.

Услышав его вопрос, Двойняшки взялись за руки и прижались друг к дружке. Смысл сказанного Стирпайком дошел до них сразу и сразу произвел глубокое впечатление. Обе считали то, что Гертруда переманила птиц из Горницы Корней, которую они так долго приготовляли, частной своей обидой. А оказывается, все знают! Все до единого!

Сестры поворотились, намереваясь покинуть гостиную, и Доктор открыл глаза, ибо он совсем уж заснул, облокотившись на стол в середине комнаты и подперев ладонью щеку. Доктор поднялся на ноги, но ничего более элегантного, чем шевеление пальцев, изобразить не сумел – он очень устал. Сестра, слегка поскрипывая, стояла с ним рядом, – пришлось Стирпайку открыть перед Двойняшками дверь и вызваться проводить сестер до их покоев. В прихожей он сдернул с крюка свою накидку, размашистым жестом набросил ее и застегнул на горле. Накидка подчеркнула высоту его плеч, а когда он расправил ее складки – и худощавость тела.

Тетушки, видимо, приняли, как должное, то, что он покидает с ними дом Прюнскваллоров, хоть и не ответили, когда юноша попросил дозволения их проводить.

С необычайной галантностью следовал Стирпайк по пятам за ними, пересекая прямоугольник двора.

– Ты сказал, все знают, – голос Коры был настолько лишен эмоций и при этом настолько жалобен, что пробудил бы сочувственный отклик в любом человеке с сердцем добрее Стирпайкова.

– Ты так и сказал, – подхватила Кларисса.

– Но что можем мы сделать? Мы ничего не можем сделать, чтобы показать, что мы могли бы сделать, если бы только имели власть, которой нам не дают, – доходчиво объяснила Кларисса. – А раньше у нас были сотни слуг.

– Вы получите их назад, – сказал Стирпайк. – Получите всех. Новых слуг. Еще лучших. Почтительных слуг. Я это устрою. Они станут прислуживать вам – через меня. И ваша часть замка вновь наполнится жизнью. Вы станете самыми главными. Разрешите мне этим заняться, ваши светлости, и я заставлю всех плясать под вашу дудку, – какой бы она ни была, – весь замок станет плясать под нее.

– А как же Гертруда?

– Да, как же Гертруда? – спросили ровные голоса.

– Предоставьте все мне. Я сумею возвысить вас. Вы – леди Кора и леди Кларисса, леди Кларисса и леди Кора. Не забывайте об этом. И не позволяйте кому бы то ни было об этом забыть.

– Да, так и должно быть, – сказала Кора.

– Каждый обязан помнить, кто мы такие, – сказала Кларисса.

– И помнить об этом всегда, – сказала Кора.

– Иначе мы можем и власть применить, – сказала Кларисса.

– А пока, дорогие дамы, я провожу вас до ваших комнат. Вы должны довериться мне. И не должны никому рассказывать, о чем мы тут говорили. Вы обе поняли это?

– И мы отберем наших птиц у Гертруды.

Они уже поднимались по лестнице, Стирпайк придерживал обеих под локотки.

– Леди Кора, – сказал он, – попробуйте сосредоточиться на том, что я сейчас скажу. Если вы будете внимательно слушать меня, я верну вам то высокое положение в Горменгасте, которого лишила вас леди Гертруда.

– Да.

– Да.

Никакого оживления не обозначилось в их голосах, но Стирпайк уже понял – лишь по тому, что они говорят, не по тому, как, может судить он, откликается ли их мозг на его испытующие фразы.

Знал он и то, где следует остановиться. В тонком искусстве обмана и продвижения вверх знание это есть отличительный признак мастера. Стирпайк сознавал, что, когда он достигнет дверей их покоев, его охватит желание попасть вовнутрь, посмотреть, как обставлено их жилище и что они, черт подери, разумеют, говоря о Горнице Корней. Но сознавал также и необходимость точно расчислить время, в которое должно ослабить вожжи. При всем тугодумии этих теток, в жилах их струилась кровь Гроанов, способная в любую минуту, стоит лишь сделать ложный шаг, взбурлить и разрушить результаты, достигнутые за месяцы стратегических игр. И потому Стирпайк покинул сестер у дверей их покоев, поклонившись им почти до земли. Возвращаясь обшитым дубом коридором и сворачивая за угол, он оглянулся и увидел, что сестры так и стоят у дверей. Они смотрели ему в спину, неподвижные, точно две восковые фигуры.

Завтра их посещать не стоит, пусть проведут день в тревоге и в дурацких разговорах. К вечеру обе разнервничаются, им потребуется утешитель, но он постучит в их дверь лишь на следующее утро. Пока же нужно будет собрать по возможности больше сведений о них и об их настроениях.

Вместо того чтобы, достигнув двора, пересечь его и вернуться в дом Доктора, Стирпайк решил пройтись по лужайкам и, может быть, даже по террасам надо рвом, благо небо расчистилось и яростно переливалось сотнями тысяч светил.