– За матрас извиняюсь, нечаянно вышло. Но сам виноват, раз был в сознании и не помог. Ты хоть представляешь, чего мне стоило тебя с обеих сторон зашить, хоть я этим ни разу прежде и не занималась! Нет бы спасибо за спасение сказать, так нет, опять со спины подкрался, испугал до икоты, а когда за это вновь по башке рогатой получил, тут же окрестил меня людоедкой?
– Да я и не хотел нападать! – обиженно заметил он, на эмоциях забыв даже руки над головой держать. – Первый раз я был слишком ослаблен. Я думал, что этот дом заброшен, и не ожидал увидеть здесь человека. Я решил, что тебя отправили на мои поиски, заподозрив, что я мог выжить. Хотел тебя обезвредить и просто сбежать. Но ты меня вырубила, угрожая расчленёнкой. Еще и приговаривала, что в тюрьму не вернешься! Учитывая твою силу удара, я понял, что тягаться с тобой в силе в моем состоянии не смогу, и решил выждать. Но ты меня так замотала, точно паучиха муху мариновала! Пока выбрался, уже утро настало. Хотел проскользнуть мимо тебя, но ты проснулась и, говоря о том как хочешь мяса, собралась за мной спускаться. Я должен был напасть первым! Мне жизнь дорога!
Я настолько опешила от его заявлений, что несколько секунд стояла молча, хлопая ресницами и глупо то открывая, то закрывая рот.
Признаться, я даже не подозревала, что меня могут понять… таким образом. Если его послушать, то я реально какая-то Баба-Яга.
– Да не людоедка я! – с чувством заверила я. «Главное зло», по мнению этого мира, подозрительно и недоверчиво прищурилось.
Вы посмотрите на него!
– Точно?
– С чего бы мне врать?
– А его тогда зачем вырубила? – сложил он руки на груди. – Не то, чтобы я был в претензии, просто не могу понять твоей мотивации.
Да как так вышло, что я перед главным злодеем еще и оправдываться должна?! После того, как его спасла! Нет в этой жизни справедливости.
Смерив его взглядом, я отметила, что тот достаточно расслабился и, судя по всему, уходить не торопился.
– А тебе не все ли равно? – уперла я руки в боки. – Мы выяснили, что я – не людоедка и хотела тебе лишь помочь. Судя по твоему состоянию вчера и сейчас, думается мне, разница очевидна, – указала я на то, что он больше не походит на пригоревшую отбивную. – Так что теперь тебя тут ничего не держит. Буду благодарна, если ты сейчас же уберешься из моего дома и больше никогда не покажешься на глаза. О тебе я не расскажу, можешь не переживать. Мне еще жить охота.
