Явившийся юноша передал приглашение, больше смахивающее на приказ, безотлагательно прибыть во дворец. Внешний вид посыльного произвел на Аллина столь угнетающее впечатление, что он не стал показывать характер, а приказал закладывать карету и уже через полтора часа предстал перед эльфийкой. В этот раз Гианара изволила принять его в небольшом кабинете, совсем недавно переделанном в соответствии с последней леконнельской модой на оформление мест для уединения, размышлений и приватных бесед. Просторная, квадратная комната была оформлена так, что создавалось ощущение, будто находишься поздней весной в чаще вековой дубравы. Из искусно замаскированных птичьих клеток лились трели лесных певуний. Даже диванчик, единственная мебель в комнате, был с изумительным мастерством стилизован под поваленное дерево.
По контрасту с мрачноватой комнатой, появившаяся будто из ниоткуда королева была одета в лёгкое, воздушное розовое платье, придающее ей ореол наивности, слабости и беззащитности.
- Спасибо, что пришёл, - первой заговорила Гианара, - Боюсь, ты теперь остался единственным, кому я могу безгранично доверять и кому не совсем безразлично, жива ли я ещё или уже нет.
- Ваше Величество, я уверен, что сейчас во дворце многие готовы умереть за вас, - возразил Аллин, намекая, что он не забыл об успешном выполнении предыдущей просьбы. Гианара приняла подачу и включилась в игру, даже не думая приуменьшать былые заслуги своего "рыцаря в сверкающих доспехах":
- Ах, Аллин, дорогой, не стоит меня утешать. Да, благодаря твоему чудо-эликсиру я и в самом деле могу не опасаться предательства. Но кроме тебя и… как тяжело это произносить, покойного эйра Айнтерела, никто не скажет мне в лицо правду, не предостережёт от ошибок, не даст дружеского совета... Я приглашала Милиора за три дня, до его смерти, хотела поговорить с ним о моём отречении...
- Почему вы заговорили об отречении? - неподдельно изумился Аллин, который был уверен, что с властью эльфийка точно не расстанется добровольно.
- Потому, что полагала, будто это единственный выход для меня, - она горестно вздохнула, как бы добавляя, что это была ошибочная гипотеза, опровергнутая последующими событиями, - Да, я собиралась отречься. Мы с ним решили, что так мне удастся спастись самой и предотвратить надвигающуюся междоусобицу. Я хотела до отречения успеть открыть в школе отделение для девочек и официально взять школу под крыло государства. Надеялась, что хоть так получится оставить у людей светлую память о себе, о своём кратком периоде пребывания у власти…
Немного помолчав, она продолжила:
- Эйр обещал, что за несколько дней сможет подобрать и представить мне подходящую кандидатуру на роль декана женского факультета…У меня в голове не укладывается, что его убили… У Милиора ведь не было не то, что врагов, даже недоброжелателей… Боюсь, единственное, из-за чего его могли убить - за преданность мне, чтобы выбить у меня опору из под ног и лишить защиты. Ведь только он был мне безоговорочно предан без каких либо недомолвок… Он любил меня, а я всегда была с ним такой холодной, потому что моё сердце принадлежит тому, кто предпочёл другую…
В конце фразы голос эльфийки перешёл почти в шёпот. Чуть помолчав, она добавила:
- И надо отдать должное этим "некто": их удар достиг своей цели… Прости, что-то я совсем расклеилась...
- В каком смысле "удар достиг цели"? - переспросил Аллин, которому очень больно царапнул душу намёк, что именно его Гианара предпочла Айнтерелу. И теперь он не знал, как себя с ней вести. Вроде как надо бы утешить, но...
- С момента гибели Милиора, - медленно, будто нехотя произнесла королева, - созданный им отряд телохранителей забыл о своих клятвах и больше не охраняет меня.
- Как так?! - не удержался молодой аристократ, - Вы связывались в Марвелом Глером? Он, насколько я знаю, возглавил школу после эйра.
- Уже несколько дней он не присылает людей на дежурства и не отвечает на мои послания, - по кривой усмешке было ясно, во что она оценивает моральные качества Глера.
- Я сегодня же встречусь с ним, - хмуро проговорил Аллин, который был уверен, что погибший эльф такую самодеятельность наверняка бы не одобрил, - Думаю, эту проблему удастся решить.
- Насколько теперь им можно будет доверять? - В голосе Гианары появились усталые нотки, - У меня нет больше сил бояться. Наверное, мне пора смириться, что я обречена и не тянуть с собой в могилу других. Особенно тех, кто мне дорог. Спасибо, что был готов помочь. И прости меня за всё...
Она повернулась к нему спиной так, чтобы у юноши сложилось впечатление, будто она прячет от него наполненные слезами глаза. Причины прятать глаза от стороннего наблюдателя действительно были серьёзные: слёзы никак не выдавливались.
- С момента исчезновения короля Эдмера меня словно накрыла полоса несчастий, - продолжила она не оборачиваясь, - И боюсь, это всё звенья одной цепи, за всем этим стоит один зловещий Орден, который уже угрожал мне...
