- Вы, блять, совсем охренели? - Протянул заходящий в камеру второй охранник.
- На выход оба!
- Да они как Гензель и Гретель, нам тут сейчас до одиночек дорогу прорисуют потоками краски. - Раздеться! - Йен начал стягивать выданный защитный комбинезон, бахилы и прочую атрибутику юного маляра.
- До белья раздеваемся, чтобы еще остыли по пути немного! - Злобно гаркнул один из охранников.
- Гомез, не перегибай. - Покосился на него второй.
- Посмотри на свою обувь и форму. Я еще недогибаю!
- Думаешь, стоит…
- На выход!
Идти в одних трусах в общественном месте - удовольствие не большое. А когда ты идешь под дулом автомата, и в спину тебе доносится свист и фразы из разряда “Они там что, трахались?” или “Что, ребятули, припекло? Кто хоть кого натягивал?”, то это совсем другие ощущения.
Хоть дорога до одиночек и была недолгой, но проходила через часть второго и почти весь третий блок. Не прокричал им в спину что-то только ленивый. Идти было помимо прочих удовольствий еще и жутко холодно.
Охранники пару раз останавливались, разговаривая с коллегами, описывая вкратце ситуацию, пока они стояли, как две статуи. Вдоволь навозмущавшись с остальным персоналом, их вели дальше.
Проходя мимо толпы заключенных, Йен, смотря под ноги, не увидел стоящего в стороне брюнета с обеспокоенным выражением на лице, и его друга, злорадно улыбнувшегося после увиденного представления.
Комментарий к
Буду благодарна за критику\отзывы)
========== Часть 8 ==========
После того, как их довели до одиночек, Йена довольно грубо зашвырнули в самую крайнюю камеру.
В узкой комнате без окон было холодно, и стоял отчетливый запах плесени, смешанный с каким-то своеобразным букетом моющих средств. Одна тоскливо прячущаяся за защитной решеткой лампочка давала очень мало света, и в помещении царил полумрак. Дизайнер, если можно так сказать, не особо парился над антуражем. Койка с застиранными простынями, намертво прикрученная к стене, нечто вроде стола и унитаз в углу разбавляли пустоту камеры с бетонным полом и темно синими стенами.
Через пару часов дверь открылась и, запустив в него дополнительным комплектом одежды, все тот же охранник снова скрылся. От тонкого комбинезона и майки теплее не стало и Йен, сжавшись под тонким подтертым и, почему-то, полувлажным одеялом, попытался уснуть.
Сон совсем не шёл или потому что сейчас было приблизительно семь вечера, или же потому что чувство внутреннего опустошения заживо поглощало чёрной дырой остатки резкой вспышки энергии, бьющей потоком во время неожиданно завязавшейся драки. Внутри себя, среди звеневшего в пустоте отчаяния, парень пытался отыскать хоть какие-то позитивные стороны в происходящем, как этому старался обучить один из ведущих его психологов. Но в полной черноте он видел лишь одну огромную обшарпанную, качающуюся на ветру вывеску с собственным именем, где красными буквами под “Йен Галлагер” значилось всего одно слово: “Проебано”.
В таких не веселых мыслях он провёл первые сутки, периодически прерываясь на беспокойный сон.
На следующий день, как он мог судить по выдаче завтрака, его немного отпустило отчаяние, и он попытался как-то собрать остатки себя в кучу, что получалось с трудом. Он медленно позавтракал, поправил скомканную постель и, сев сверху заправленного одеяла, попытался придумать чем себя занять. Заняться, кроме самокопания, было нечем.
Квест-комната - ни дать, ни взять! Только тут, выполнив задание, не получишь дешёвенький приз и памятное фото. Памятное фото делали при задержании и хранится оно сейчас во всех архивах заключённых и правонарушителей, вместе с отпечатками и записями по делу. “Делу” - в единственном числе? По делам! Блять, сколько я всего успел уже натворить за столь недолгую жизнь! Если я до этого ещё не окончательно сошёл с ума, то тут явно созданы все идеальные условия! Теплица сумасшествия!
Йен, даже сам не ожидая того, истерически засмеялся, вцепившись в немного отросшие волосы замерзшими пальцами.
Из очередного кошмара его вырвал стук чего-то железного по двери камеры и оклик охранника.
- Заткнись, Галлагер! Разорался, посмотри на него!
Такое ощущение, будто тебя закручивает в карусели. С самого начала было детство с проблемами из разряда: плохие оценки, как помочь семье и “вот когда я вырасту, то точно стану военным”. Все глобальное тогда оказывается довольно-таки невинной чепухой. И ты, сев на этот яркий аттракцион под названием “Жизнь”, начинаешь движение.
