Хватило его ровно на полтора дня. Общаться с Джеймсом в камере было интересно, и он отвечал с охотой, но к своим друзьям рыжего не звал, что того немного удивляло. Хорхе уже просто бесил своим круглосуточным лепетом, который теперь его сопровождал, помимо обедов, еще и во время исправительных работ, Йен еле себя сдерживал, чтобы не заорать на него с воплем «Просто заткнись, нахуй!». Он старался особо не высовываться, но когда их отправили на уборку возле мастерской, Йен, отметив для себя, что там народ передвигается довольно-таки вальяжно, и, увидев Микки, который один проходит в соседний коридор, прошмыгнул за ним. Предварительно заметив отвернувшегося охранника, разговаривающего с коллегой.
— Микки, подожди! — Догоняя, громким шепетом позвал рыжий.
— А ты что тут делаешь? — Удивленно фыркнул Милкович.
— Как прошел твой день? — Проигнорировав заданный вопрос, ничего умнее не придумал рыжий.
— Ощущение, что он прошел по мне. — Буркнул парень, идя дальше.
— Микки, да подожди ты! Ну вот, отлично, мы уже разве это не проходили? Когда ты шарахался от меня на каждом повороте?
— Никто от тебя не шарахался! — Злобно бросил брюнет, не останавливая движение.
— Да ты меня однажды в комнате у себя запер на два часа, чтобы Игги не увидел, что я приходил. А сам сидел в это время в телик пялился в гостиной и пивло своё извечное хлестал! Или напомнить, как ты меня двинул, чуть ключицу не сломав, когда я просто потянулся в твою сторону при Мэнди? Или…
— Во-первых, ты, блять, мемуары, что ли, писать собрался, начал тут из глубин своей ебучей памяти все вытаскивать, во-вторых, ты что думал: придёшь, повиляешь тут своим тощим задом, глаза вылупишь и все? Прискакали — здравствуй, елка, Новый год? — Притормозил возле подсобки с материалами брюнет, понимая, что так просто не отцепишься. И тут до Йена дошло, что Милкович конкретно накуренный, как выглядит Микки под чем-то — парень знал досконально, отработанная годами взаимная практика. Расширенные зрачки, покрасневшие губы, лопнувшие мелкие капилляры в глазах, излишняя подвижность и все время неосознанное касание лица.
— Мик…
— Я же просил. Просто закрой свой рот! И по-хорошему прошу, Галлагер, держись от меня подальше. Я тебе уебать прям сейчас готов, но потом опять сопли вытирать — нафиг надо! — Снова разворачиваясь, чтобы уйти.
— Ну, так давай! Чего себя сдерживать? Мы же раньше только так и общались! — Уже откровенно провоцируя, начал Йен.
— Вот ты, блять, нормальный? Когда я жопу рвал, чтобы тебя вытащить с той стороны биполярной херотени этой твоей злоебучей — это, значит, было просто так? Когда я старался с тобой обходится максимально аккуратно, чтобы лишний раз крыша твоя ржавая никуда не уезжала без стоп-сигналов, тебе, блять, грубости хотелось? Ты вообще как-то определился бы, обдолбыш медикаментозный! Заебал! — Неожиданно прорвало Микки.
Йен стоял, задержав дыхание, понимая, что пока парня несет, его не нужно останавливать, зная, что он сейчас выдаст все, что на самом деле думает. На трезвую голову Галлагеру никогда не вывести брюнета на этот разговор или какие-то действия, так что надо было действовать аккуратно и сейчас, или же снова ждать подходящий момент, который непонятно когда наступит. Милкович же, высказав все это, завис, молча рассматривая знакомые веснушки на переносице рыжего, отметив, что, кажется, их стало меньше. Парень почему-то вспомнил, как они точно также стояли друг напротив друга несколько лет назад, во время очередной ссоры перед его собственной фриковой свадьбой, теперь казалось, что это было в прошлой жизни. Он был обряжен в идиотский, дешевый, синтетический костюм явно не по размеру и морально пытался настроиться идти на эшафот под названием «брак», выкуривая одну за другой. Рыжий также тогда стоял напротив со своими хаотично разбросанными веснушками и пытался доказать ему, что будет правильным, если бы он только тогда его послушался. Интересно, чем бы тогда все обернулось, и где бы они были сейчас? Было бы вообще у них это объединяющее понятие «мы»? И не долго думая, он поступил точно также, как тогда, в той обшарпанной пустой комнате. Необдуманно, импульсивно и просто поддаваясь своим скрытым желаниям. Набросился на выжидающего Йена, притягивая все ближе и целуя все глубже, попутно заталкивая в незапертую для работающих в мастерской подсобку. Рыжий, не долго думая, также жадно отвечал, стараясь наслаждаться каждым мгновением, не зная, в следующий момент Микки его оттолкнет или притянет еще ближе, хоть и ближе уже, казалось, некуда. Руки начали путаться в одежде и волосах друг друга. Кто сейчас был психом в обостренной фазе, а кто под воздействием наркотика — непонятно, обоим просто снесло крышу от родного запаха и ощущения давно знакомого тела под жадными пальцами.
