— Привет! — До этого вжимающий голову в плечи, Йен решил хоть выровняться для приличия, изобразив искреннюю улыбку. Все-таки Калеб во многом его поддерживал и все еще старается продолжать в том же духе. Хоть и совесть была давно проебана где-то в очередной Галлагеровской махинации, чуть ли не в ясельном возрасте, все равно иногда она выныривала в самый не подходящий момент и как-то пыталась качать права.
— Привет! — Радостно улыбнулся парень и, вдруг становясь серьезней, спросил. — Ты начал реже звонить, что-то случилось?
— Нет, все хорошо. Насколько это может быть хорошо, учитывая, где я. — Саркастично хмыкнул Йен, изучая взглядом лицо человека напротив.
И зачем ему все это надо? Неужели он действительно настолько беспамятно влюблен? Или тоже изображает радость? Хотя зачем ему изображать, мог бы просто не приходить. Интересно, он мне изменяет? И если да, то с кем? Хотя я же забываю, о ком говорю. Калеб выше этого, если уж на то пошло. Да, выше и чище, в отличие от своего парня.
И тут Йен заметил, что Лип судорожно пытается что-то показать на ключице, но тот не смог понять что, нахмурив лоб, уставился на брата. Стоя за спиной Калеба, Лип мимикой продолжал пытаться произнести какое-то слово. На что Калеб, заметив какое-то движение в отражении стекла перегородки, повернул голову как раз в тот момент, когда Лип судорожно схватился за шею. Реакция у пожарного была отменная, и он, резко повернув голову в сторону рыжего, уставился на вполне характерный синяк на ключице своего парня, до этого не заметный из-за положения тела парня. Йен, проследив за взглядом, постарался прикрыть рукой, догадываясь по выражению лица Калеба, что именно он мог там увидеть.
— Йен, это засос? Серьезно? — В глазах парня что-то погасло и загорелось вновь с оттенком гнева. Немного помолчав, он, наблюдая смятение и попытки придумать какое-то оправдание в глазах любимого человека, ощутил кислый привкус предательства. Когда Йен заговорил, пытаясь как-то оправдаться, пожарный просто отодвинул от себя трубку и с осуждающим разочарованием уставился на рыжего. После чего встал и, с силой швырнув трубку на стол, вышел из зоны видимости заключенного.
Лип, наблюдая всю эту картину, только присвистнул и, проводив широкую спину пожарного, скрывшуюся за дверью выхода, перевел взгляд на резко посеревшего брата.
— Он ушел? — С надеждой на отрицательный ответ спросил рыжий.
— Да. Ну ты и влип! Да и Калеб тоже, монашку мне нашел! — Йен промолчал, обдумывая что-то. — Кто тебе украшение такое оставил? Кто-то из неравнодушных сокамерников?
— Микки. — Грустно произнес Йен, снова поднимая взгляд на брата.
— Охренеть! Вы что, тут снова сошлись? — Округляя и без того большие глаза, спросил парень.
— Не знаю. Лип, я запутался. И очень налажал.
— Не то слово! Ты, получается, с ними обоими мутишь?
— Не тебе меня судить! — Потерянно произнес парень, все еще витая в своих мыслях и, выдержав паузу, добавил. — Но получается, что да.
— Я думал, Милкович будет дольше сопротивляться, он так грозно шипел, когда я с ним разговаривал последний раз.
— Да он все еще сопротивляется, на самом деле. Пиздец, я запутался.
— Так, а в чем запутался? Калеб тебя ждет, пока ты тут коротаешь время с Микки, я так понял, у тебя такой изначально был план?
— Изначально у меня плана никакого и не было, признаться честно. Я не хочу терять Калеба, но Микки — это… это Микки. И тем более мы заперты тут вместе. А Калеб будет просто тратить свое время. Может и хорошо, что он все так узнал? — Снова погружаясь в свои мысли, пробормотал Йен.
— Знаешь, я больше, чем уверен, что Калеб тебя простит. Не знаю, чем ты их, козлина эдакая, берешь, но в этом я уверен. Не мне давать советы по части личной жизни, но ты должен понимать, что в ближайшее время тебе выгоднее оставаться с Милковичем.
— Да, сейчас выгоднее оставаться с Миком, но и Калеба я тоже не хочу терять. Это все так тупо. Блять, как же я запутался.
— Ага, повтори еще три раза «запутался», и все решится само.
Раздался звонок, оповещающий об окончании визитов.
Лип, снова сочувственно глядя на брата, старался не смеяться. Коронная черта Галлагеров — из просто плохого сделать еще хуже и проебывать нормальные отношения — сопровождала, видимо, наследственно все семейство, без исключений. Понимая, что никакой информации ему больше не удастся донести до брата, попрощался и с неким ощущением облегчения покинул тюремный комплекс. Липу было каждый раз очень тяжело приезжать в это угрюмое место, но любовь к брату всегда побеждала некое чувство боязни попасть сюда на постоянной основе.
Йен же, поднимаясь со своего места как и остальные осужденные, обошел перегородку и, поравнявшись со следующей кабинкой, заметил Алека. Во всегда спокойном выражении лица парня появился какой-то налет злобы и жестокости, он, ничего не говоря, развернулся и пошел в сторону выхода.
Рыжий так и не понял, что именно слышал парень и какие сделал для себя выводы, но то, что часть диалога была ему известна, он отметил сразу. Что именно и в каком контексте дойдет до слуха Микки — остается загадкой.
